Телега времени и другие новогодние истории

– А то, что предусмотрительные родители пришивают к подкладке одежды бирку с именем ребенка. На случай, если он потеряется. Вот я и предполагаю, что тот, кто его нашёл, подумал, будто зовут мальчика Куртом.

– Браво! – в восторге вскричала Розалина. – Но тогда осталось только найти Людвига-Курта!

– Не спешите! Боюсь, что в этом городе его давно уже нет.

– Откуда вам известно?…

– Смею также предположить, – не отвечая на вопрос, продолжил Егорий, – что и фамилия у вашего Людвига совсем другая: например, Шварцхунд.

– Не-а… – честно призналась Розалина.

– Тот пес, за которым пошёл мальчик – вовсе не пес, а очень могущественный колдун. В «Энциклопедии Сказок» есть его имя: Шварцхунд, или Чёрный Пес. А живёт он во Франкфурте…

– Ну, вот! – обрадовалась овчарка Розалина.

– Во Франкфурте, что на Одере, – уточнил сказочник. – Шварцхунд набирает мальчиков в свою Школу Чёрной Магии, – объяснил он. – Дети, попавшие туда, навсегда забывают дом, где родились, и становятся злыми волшебниками.

– Поберегитесь! – зарычала овчарка. – Наш Людвиг был очень добрым мальчиком!

– Будем надеяться, что доброта его не исчезла окончательно.

– Тогда – к нему!

– Погодите! – остановил её сказочник. – Всё не так просто, как вам кажется. Вы не отыщете колдуна по имени Шварцхунд. Скорее всего, никто ничего не слышал ни о нём, а тем более о его Школе… Так что ехать во Франкфурт-на-Одере бессмысленно.

– Как же тогда быть?… – растерялась Розалина.

– Представьте меня господину Генриху и его супруге, – попросил сказочник.

2

Спустя полчаса они пришли к дому, в котором жили Нойберты. Господин Генрих и фрау Моника слушали Егория, широко раскрыв глаза. Он говорил недолго, но обстоятельно, в основном повторив то, что мы уже знаем. А в конце обратился к фрау Монике:

– Как я понимаю, эти исчезновения начались ещё давно. Именно в те ночи, когда неосознанное желание Людвига увидеть мать было особенно сильно, – именно тогда вы пропадали из вашей комнаты и появлялись в его снах.

Фрау Моника заплакала. Герр Генрих сжал её руку.

– Дай-то Бог! – сказал он.