Мрачный архив. Экспансия

Мрачный архив. Экспансия

Игорь Евгеньевич Козлов

Истории злоключений Лема, циничного пространственно-временного бродяги, который может оказаться где угодно и когда угодно: от серебряных рудников Японии эпохи Сэнгоку, до космических пространств далекого будущего. Обладая незатейливым юморком, он не упускает возможность иронично обыграть ситуацию, любит глумиться над врагами и подшучивать над друзьями. Вечно гонимый неизвестной силой, он встречает на своем пути множество интересных существ и паранормальных явлений.

Каждая глава является отдельной историей запечатленной на перфокартах мрачного архива… Произведение изобилует стилистическим и жанровым смешением от неонура как "Секретные материалы" до фантастики в стиле "Доктора Кто". Сам "Мрачный архив", не что иное, как попытка автора создать лор и мистический пантеон, на основе услышанных историй.

Игорь Козлов

Мрачный архив. Экспансия

Поселок

1.

В темной комнате, на панцирной кровати, похрапывал мужчина лет тридцати – сорока.

Одет он был в потертые джинсы и вязанный, растянутый, серый свитер. Укрывался бродяга своим коричневым пальто из бизоньей кожи.

Единственное, что его отличало от обычного бездомного пропойцы, это наличие всех зубов, ровной переносицы и отсутствие побоев на лице. Волосы были длинные, пепельные, просаленные и убранные в хвост. Трехдневная щетина. На руках вязаные перчатки без пальцев …

Это был человек без полноценного имени, ибо помнил он от него только три буквы «Лем», а что это было: инициалы, корень имени или фамилии , может прозвище – никто не знал, в том числе и он.

Он был обычным пропавшим без вести рандонавтом. Как он периодически поправлял ППСников, которые то и дело норовили проверить его документы и задержать на три часа до выяснения личности, а впоследствии навешать на него висяков: « Я не БОМЖ – Я БИЧ»…

…Бич открыл глаза в очередном непонятном месте. Лежа на кровати, он оглядывал комнату. Помещение было заброшенным. В глаза бросались: обсыпавшаяся штукатурка на деревянном полу, обои грязно-зеленого цвета с рисунками синих васильков, покрытые вычурными узорами черной плесени.

Весь пол был завален строительным мусором, обломками застывшего цемента и рваной ветошью. В одном из углов стояло старое кресло на деревянных ножках. Оно светило паралоновыми потрахами из-под порванной оранжевой обшивки. Из него торчали пружины. Рядом валялся инвалид перестройки – трехногий журнальный столик, с облупившейся лакировкой.