Мрачный архив. Экспансия

Он считал, что это было больше похоже на легкое интервью, нежели на настоящий допрос. Полковник жаждал самостоятельно, с использованием его любимых методов, вывести шпиона и диверсанта на чистую воду, судить, вынести приговор и исполнить его, надлежащим образом.

Спустя время, когда следователь удалилась по своим делам, полковник приказал привести Лема в комнату допроса. Все тот же стол, табурет без спинки, и проклятая яркая лампа, которая словно свет в конце туннеля, обжигала сетчатку глаз до фантомных бликов.

Бродягу завели, усадили на этот стул, который уже сам по сути своей являлся орудием пытки.

Полковник сидел, молча, сканируя его своим холодным, раскосым взглядом. Выдержав паузу, он приступил к допросу.

– Имя, фамилия, звание? – приказным тоном, спросил полковник.

– Лем неизвестный, – ерничал он.– Генерал-адмирал специального взвода по борьбе с тараканами!

После этих слов, полковник кивнул стоящему справа от Лема солдату, и вертухай ударил его дубинкой в область солнечного сплетения.

– Теперь ты готов к серьезному разговору? – продолжил экзекутор.

– Так точно,– выдавил из себя Лем.

– Скажи-ка мне, генерал-адмирал,– продолжил То.– О чем вы сговаривались со старостой Ро Ен хаком?

– Мы обсуждали планируемый рекордный урожай хлопка и хурмы в этом году,– ответил бродяга.

Полковник оттянул уголок рта в саркастической ухмылке, и снова взглянул на охранника. Очередная оплеуха не заставила себя долго ждать.

Лем отдышался, посмотрел на полковника и тоже улыбнулся.

– Я расскажу тебе полковник,– проскрипел Лем.– Я все тебе расскажу.

– Прекрасно,– прошипел То Ен сон.– Продолжай.

– У вас тут, – откашливаясь, говорил Лем.– Завелось страшное чудовище. Тварь которая питается страданием других, я бы даже сказал не питается, а наслаждается страданиями и страхами бедных людей.

– Просвети меня,– поинтересовался полковник.

– Эту тварь зовут Полковник То Ен сон, – говорил Лем.– Скажи, ты в детстве шторки не поджигал? Может мухам крылья отрывал или в постель мочился? Тварь!

Полковник То Ен сон разразился гомерическим хохотом. По инерции охранник начал смеяться за ним. Его гогот продолжался около трех минут.