Мрачный архив. Экспансия

Солдаты, сопровождавшие его, тут же стянули сонного Ен хака с койки, схватили его под мышки и потащили в неизвестном направлении.

Страх сковал бедного старосту на столько, что он не смог сопротивляться происходящему. Он повис в руках своих палачей, словно соломенное пугало в старом тряпье, которое крестьяне тащили в поле, чтобы распять на кресте. Он уже не причитал и не звал на помощь. Ро осознал, что это прогулка в один конец. Взгляд полковника То, жидким азотом выжег всю надежду в душе у несчастного. Уголок рта военного застыл в едва заметной ухмылке.

Полковник предвкушал допрос, словно это для него была какая-то извращенная, садистская забава.

Очнувшись под нарами, заключенный Пак выдал фразу: «Туда ему и дорога, жалкому трусу».

Он выполз на свет Божий и расположился на лежанке сверху, не снимая обуви. Растянувшись на ней словно удав, он завел разговор с сокамерником:

– Тебе очень повезёт, бродяга,– накалял обстановку Пак.– Если военные разделаются с тобой раньше. В противном случае, я задушу тебя, пока ты будешь спать.

Лем сидел, молча, не реагируя на его провокации.

Пак продолжал свои нападки:

– Не прикидывайся глухим, бродяга, – продолжал он.

Лем сидел непоколебимо, разглядывая с ухмылкой соседа по камере. Таких персонажей, как этот Пак, он уже повидал на своем веку неисчислимое множество. Жалкий, тщедушный человек, сожранный изнутри комплексами неполноценности. Его попытки проявить себя как сильную, даже пугающую личность, вызывали у Лема только приступы испанского стыда.

Ситуация была похожа на лаянье пинчера в сторону, вышагивающего аллюром по мостовой, датского дога, который смотрел на это недоразумение с нескрываемым собачьим изумлением, вперемешку со снисходительностью и снобизмом.

– Ты бы захлопнул варежку,– попросил Лем. – А то можешь заболеть.

– Это чем же я могу заболеть? – переспросил Пак.

– Да чем угодно,– начал перечислять Лем. – Сотрясением мозга, переломом ребер, частыми обмороками, недержанием мочи и кала.

– Ты мне опять угрожаешь? –возмутился он.

– Я тебя предупреждаю, – перебил Лем.– Просто сиди тихо и не мешай мне сосредоточиться, если не умеешь разговаривать спокойно.

– О чем мне разговаривать с предателями? – усмехнулся заключенный.

– А ты здесь очутился по ошибке? – спросил Лем.– Ты не предатель?

–Я – Пак Хволь вон, – набирал он обороты.– Я не предатель. Я верен коммунистической партии и нашему вождю Ким Ир сену. Я председатель комсомола.