Смерть в губернском театре

Будьте так любезны, не расходитесь далеко…

Двери в конце зрительного зала распахнулись, не в силах сдержать напора усатого господина. Он несся по проходу меж кресел, сотрясая воздух громкими воплями:

– Подать мне этого Гуслина!

Когда он пробежал мимо сидевших Черкасова и Руднева, Константину показалось, что их сейчас сдует ураганом, который оставлял за собой разгневанный зритель.

– Ты только что имел счастье видеть главного благодетеля городских театралов, штабс-капитана Прянишникова – со смешком прошептал ему Павел.

Действительно, актеры, по-видимому, привычные к эмоциональным всплескам хозяина театра, спустились в зрительный зал и разбрелись маленькими группками. Прянишникова, своевольного Григория Никифоровича и режиссера Осипа Эдмундовича они старательно огибали.

Павел подвел друга к двум молодым женщинам, что устроились на первом ряду.

– Бетси, вы как всегда блистательны! – первым делом объявил Руднев.

– Павел, в сцене, на которой вы появились в зале, я успела сказать лишь «Сядемте», поэтому не надо мне льстить! – отмахнулась очаровательная блондинка, но Черкасов успел заметить, что внимание Руднева она находила приятным.

– Мне не обязательно видеть вашу игру, чтобы быть в этом уверенным, – улыбнулся Павел. – Позвольте отрекомендовать моего доброго друга, коллежского регистратора Константина Андреевича Черкасова. Бетси, этот тот самый молодой человек, благодаря которому я спасся из лап отъявленных душегубов и теперь имею счастье вас лицезреть.

Блондинка, названная Бетси, обворожительно улыбнулась и протянула руку для поцелуя:

– Так вот значит, кто не дал Пашеньке погибнуть лютой смертью? Скажите, все произошло так, как он рассказывает, или же господин Руднев, по своей всегдашней привычке, приукрашивает события?

– Я уверен, что Павел Сергеевич говорил правду и ничего, кроме правды, – дипломатично ответил Черкасов и, робея, приложился к протянутой ручке.

– Вы служите в полиции? – недоверчиво переспросила ее спутница, очевидно – Татьяна Георгиевна.

– Да, но случай, о коем рассказывал Павел Сергеевич, является скорее исключением из правил, ибо должность моя, большей частью, кабинетная и подвигов не предполагает, – скромно пояснил Константин.