Закрась все черным

(Танита в те времена еще не работала среди людей, но будущая Ясноликая, тогда еще имевшая не столь высокий ранг, как-то рассказывала ей об экспериментах с продолжительностью жизни человечьей, которыми баловался во времена иные Вечный Враг). Но в итоге всех ждала смерть. Лишь об одном или двух упоминается иначе: Господин забрал его к себе. Но ведь это не более чем художественное иносказание.

Впрочем, сама Кроткая проповедует несколько иное и откровенно говорит о посмертном воздаянии, не смущаясь тем, что слова ее противоречат Старому Писанию.

Даже не в этом дело. Она обещает воздаяние потом за послушание сейчас. Ну, чем не покупка? И почему Вечный Враг и Дочь Его не желают называть вещи своими именами? Не потому ли, что в таком случае их будет трудно отличить от нас?

И при этом они всячески стремятся лишить человеков скромных удовольствий их короткой жизни. А на самом деле (Танита была твердо убеждена в этом), жизнь человеков и без того жалка и полна неприятностей. И что из того,, что попытки людей слегка подсластить эту горькую пилюлю укорачивали и без того малые сроки их ничтожного существования.

Они же полагали, что тем самым делают себе что-то приятное. А разве сам Вечный Враг не утверждал, что даровал своим творениям свободу воли? Так зачем же Дочь Его пытается ограничить ее?

– Я не стану сражаться с тобой здесь и по твоим правилам, Теодора-Мария, – медленно проговорила Светоносная. – Я найду тебя, когда ты не будешь купаться в лучах благословения Господина Твоего, там, где Он отвернется от тебя.

Кроткая стремительно шагнула вперед.

– Он нигде и никогда не отвернется от меня! Слышишь ты, Адский Свет?!

– Ночь еще только начинается, Теодора-Мария, – смиренно возразила Танита. – Все еще возможно. Скажи мне лучше, как поживает Джоанна Прендергаст?

– Разве ты не знаешь, что ее казнили три дня назад, прямо в тюремной камере? – тихо спросила Кроткая. – Официально объявлено о самоубийстве, но на самом деле…

– Да я не о том, – лениво возразила Танита.

 – Я всего лишь хотела узнать, воссела ли Джоанна по правую руку Господина твоего?

При свете множества свечей хорошо было видно, как потемнело, налилось гневом лицо Кроткой.

– Да ты никак гневаться изволишь, Теодора-Мария? – ласково заметила Светоносная. – Разве у вас это не грех?

– А у вас? – с неожиданным интересом спросила Кроткая.

– А у нас гнев приравнен к глупости, – Танита шагнула в сторону и опустила ладонь правой руки прямо в пламя свечей.