Безымянные

Нечто подобное происходило и в груди. Хаос. Словно пчелиный рой вырвался из раскуроченного палкой улья. Кенджи страдал, но лицо его оставалось непроницаемым.

Стюардесса подошла снова, но ничего не заметила. Кенджи хотел попросить её повторить напиток, но не смог. Его тело вновь парализовало. Он застыл и, не моргая, смотрел в одну точку. Руки и ноги намертво приросли к креслу. Когда оцепенение спало, стюардессы уже не было.

Волки тем временем вновь накинулись на его сознание. В животе возникло неприятное ощущение.

Будто кислота заполнила желудок и устремилась к солнечному сплетению. Кенджи хотелось вцепиться пальцами в лицо и сорвать с него кожу. Альбиносу казалось, что лишь физическая боль сможет избавить его от другой боли.

Стюардесса тем временем всё же принесла новую порцию виски, но Кенджи даже не заметил этого.

Вокруг альбиноса сгущалась тьма. Инь проявлялась в Ян и заполняла его целиком. Беспросветная, неконтролируемая тьма. Она пожирала его душу, оставляя в груди большую, зияющую чернотой дыру.

Турбулентность усиливалась. Кенджи подумал об авиакатастрофе и с удивлением обнаружил, что эта мысль не пугает его. И дело было не в том, что он желал смерти. Конечно же, нет. Но его всегда интересовало, что же там, за чертой жизни, за пределами этого мира.

Кенджи подумал, что, быть может, этот самолет доставит его намного дальше, чем он мог предположить. И словно в ответ самолет загудел всем своим корпусом. Яркая вспышка и сопровождающий её раскат грома. Всё, что было плохо закреплено, слетело со своих мест, включая очередной бокал виски.

Только на этот раз он разлетелся вдребезги. Осколки засверкали в свете очередной молнии. Боинг бросало из стороны в сторону, как пушинку.

«Как корова на льду», – подумал Кенджи, но в голове возник совсем другой образ. На льду оказалась не корова, а динозавр Дино. Только теперь он не выглядел весёлым и жизнерадостным.

Вместо фиолетовых тканевых шипов его спину покрывали стеклянные осколки, измазанные чем-то красным. А толстые пальцы и впрямь были точь-в-точь как человеческие.

Он, не моргая, смотрел на Кенджи… Скорее, даже внутрь Кенджи. Дино словно пытался разглядеть душу своего старого приятеля, проверить её качество, а может быть, даже наличие.

Кенджи показалось, что пасть динозавра искривлена в ухмылке. Дино, будто заметив это, разинул челюсти. Вместо зубов тоже были окровавленные осколки.

Самолет тряхнуло ещё сильнее, и уши пронзила резкая боль. Кенджи схватился за ручки кресла.