Несущий бурю. Том V

А белый цвет ей к лицу! Да, копируют подробно, но с пигментацией мимо цвета энергии проблема. Так что волосы, одежда, радужка. Всё белое и полупрозрачное. Только кожа едва розоватая и в зрачках оттенки темнее. Узор на лице тоже лишь другим оттенком, сероватым стал.

Мы прошли теперь в более подобающее место. Комната для экспериментов с магией. Эликсир для стабилизации души тоже нашёлся. Попутно рассказывали Фари о городе.

– Фолен, усыплять тебя бесполезно, снотворное прошибёт. Не проснёшься только если сильно ранить душу, знаю.

– Ты так сделал с собой?

– Да, долгая история. А потому… ладно, ты не сомневаешься. Выпей и держи, – я протянул ей склянку и найденный по пути обрубок кожаного ремня. Фолен села на пол, приняла Эликсир и закусила – приступил.

Вторжение в душу. Тениси и Селвар отошли в сторону, разговаривали с духом. Я же сосредоточился, стараясь минимизировать страдания подруги, которую было, уже списал, посчитав мёртвой. Она сжала кулаки до белых костяшек, зажмурила глаза: терпела.

Быстро отделил фрагмент души. Точно тот, ничего лишнего. И сразу стал использовать сложнейшее заклинание для стабилизации души. Оно укрепляло, гасило колебания. Восстанавливало пробитую оболочку. А ещё начал убирать осколки колец.

Тут бы лучше эликсир подошёл, но с текущими познаниями много лишних осколков смог убрать, аккуратно разбив баланс их подвешенного состояния. Совершенно безвредно для Фолен.

Подняла руку и сосредоточилась. Вышло облачко маны, которое начало сжиматься в нить. На тренировки уйдёт уйма времени, но каналы маны перестроились. Теперь не для колец, а для настоящей, естественной магии.

Фолен с трудом поднялась и обняла.

– Спасибо… я вновь маг, опять могу. Даже отплатить нечем.

– Поздравляю и не нужно, – я обнял её и похлопал по спине.

– Глупо да? Когда-то отказала полукровке. Потом слышала о Буревестнике и жалела. А теперь ты Страж.

– Зато путь вышел очень интересным. Я рад, что ты жива. Жаль, не видел никого другого в твоём доме, – я отпустил её и встал. Так и не подпустила к себе никого. Сначала, наверное, из занятости, гордости и разборчивости, а потом из стыда. А может, давно умер, – Но это было опасно.

– Знаю, – слегка кивнула она, – и больно, но стоило того.