Неоправданная жестокость

Я приехал ради вас.

– Очень зря. Вы мне отвратительны. Я боюсь только, что мой муж сейчас даст вам в морду.

– Я уверяю вас, он этого не сделает. Не станет же Виктор устраивать скандал на людях, да еще в день годовщины собственной свадьбы! Он же благородный человек. Просто беда с этими благородными людьми! Так они боятся поступить некрасиво. Думают, их за это осудят. Потому что считают людей такими же благородными, как они сами. А правда в том, что люди – подавляющее большинство людей – мелкие, подлые, трусливые уродцы.

И такие люди, как я, вызывают у них восхищение, потому что многого добиваются. То, что делаю я, в глубине души мечтает сделать каждый. И за это им простят самую ужасную гнусность. А Виктор Истомин – это все, чем люди не хотят быть. Ваш муж, я уверен, даже вам кажется смешным и жалким идиотиком, а больше всего – я точно знаю – вас смешит и бесит его благородство!

– Нисколько, – ответила Светлана. Она, впрочем, уже не улыбалась. – Говорите, чего вам надо, и проваливайте.

Я устала от вас.

– Я же уже говорил. Мне нужны вы.

Литвинов попытался накрыть ее руку своей лапищей. Светлана убрала руку под стол.

– Да на что я вам сдалась? Что, кроме меня, баб нет? К тому же я, как вы сами знаете, замужем.

– Не говорите ерунды, – тихо сказал Литвинов, гипнотизируя ее взглядом, как змея. – Вы не любите мужа. Этого дурака любить невозможно. Вы отдаетесь ему с отвращением, а по ночам плачете в подушку, вспоминая своего любимого Сережу Емельяненко.

– Что? – Светлана побледнела, с видимым усилием сохраняя самообладание. – Откуда вы про него знаете?

– От верблюда. Емельяненко был настоящим мужиком, верно? Я знаю, вы до сих пор о нем мечтаете. Он вас бросил, и вам было очень больно. Но по первому его зову вы побежите в его объятия. Ну, а я тот же Емельяненко, только лучше.

– Замолчите! – Светлана вскочила. Щеки ее пылали.

Виктор встал, взял Литвинова под локоть.

– Выйдем, поговорим, – глухим голосом сказал он.

Литвинов поднялся, лицо его выражало насмешливое удивление. Верхняя толстая губа поднялась, обнажив передние зубы.

– На улице, – сказал Виктор.

– Почему не здесь? – спросил Литвинов. Повернулся к Светлане. – Смешной человек! Не хочет драться на людях. Даму защищает, а о приличиях все же думает. Нет, на улицу мы не пойдем. Там ждут мои люди. Тронешь меня – еще, не дай бог, прострелят тебе башку. Пойдем в сортир разбираться.