Неоправданная жестокость

– Начинается, – сказал Андрей. – Готовься принимать поздравления.

Виктор поморщился.

– Да… Теперь мне предстоит провести на ногах два часа, да еще все время улыбаться, как Гуинплен.

– Твой триумф.

– И все два часа этого триумфа я буду думать не о нашей любви, а о том, как бы сбегать в сортир.

Они помолчали.

– Мне немного не по себе, – сказал Виктор.

– Боишься, что фотограф и носатая девка сюда явятся?

– Нет, не думаю. Я все рассказал Сергеичу.

– И как он воспринял?

– С олимпийским спокойствием.

Лицо Андрея выражало сомнение.

– А кто это конкретно, он не сказал? Никаких догадок?

– Нет. – Виктор вдруг подумал, что Павел Сергеевич, в общем и не говорил об этом всерьез. Скорее, отшутился.

И почему он так спокойно все воспринял? И не замешан ли в этом Андрей? Павел Сергеевич уверил зятя, что нет. И, глядя на сочувствующее лицо друга, Виктор внутренне с ним согласился.

Но, в конце концов, он может и обманываться.

Черт! И как раз сейчас у него начались размолвки со Светланой – именно тогда, когда ему нужна ее поддержка.

– Виктор!

Он вздрогнул, осознав, что уже целую минуту думает о своем, отрешившись от реальности. Взглянув на озабоченное лицо Андрея, Виктор сказал:

– Я чувствую, что они где-то рядом. Следят за мной. Откуда «фотограф» знал, что мы со Светой будем на пляже? Носастая девка тоже знала, где наш дом, и во сколько нас ждать у ворот.

– А бывший трахаль Светланы знал, что вы гуляете в парке, – добавил Андрей.

– Ничего страшного, – отмахнулся Виктор. – Тот факт, что кто-то когда-то трахал мою жену… и, скорее всего, она любила его и громко кричала во время оргазма…

– И выкрикивала его имя, – вставил Андрей.

– …в общем, с этим я смирился. Просто… понимаешь, они знают о нашей семье все. Куда мы ходим, в каких ресторанах едим, где отдыхаем.

– Откуда тебе знать? – нахмурился Андрей. Голоса снаружи стали громче. Гости осмотрели сад, перезнакомились, и теперь собирались ввалиться в дом.

Где, черт подери, Светлана или хотя бы теща? Почему никто не вышел их встретить?

– Уже две недели я гляжу в оба глаза. Никто из них не крутится рядом. Когда я еду в магазин, меня не преследует такси, или вертолет в небе. Но каким-то образом они все же следят за нами.