Неоправданная жестокость

Но целовать ее от твоего имени не буду.

Андрей рассмеялся.

– Правильно. А то она уйдет от тебя ко мне. Лучше скажи ребятишкам, что дядя Андрей приготовил им подарки.

– Обязательно.

Они помолчали.

Когда Андрей заговорил, в голосе его звучала теплота:

– Поздравляю, дружище.

– Спасибо. – Виктор невольно улыбнулся. – Ты, как всегда, первый.

– Это потому что я тебе завидую. Как ты умудряешься столько лет жить в браке? И ни разу не изменил.

– Нужна привычка к верности. Как ты в юности выработал привычку бегать за каждой юбкой.

Теперь ты и сам не знаешь, почему у тебя получается, и зачем ты это делаешь.

– Хотел бы я, чтобы у меня когда-нибудь была годовщина.

– В первый раз слышу от тебя такое. Не ты ли хвастался, что не хочешь тащить никого на своей шее?

– Да, не хочу. Но в такие дни почему-то грущу.

– Семейная жизнь состоит не только из годовщин. Ты просто любишь гулянки. И тебе совершенно неважно, по какому поводу.

– Может быть.

– Ладно, увидимся у тестя.

Света из ванной вышла. Скоро начнет меня искать.

Светлана уже сидела за столом в розовом халате. Влажные волосы блестели.

Виктор поцеловал жену и занял свое место. Завтрак прошел весело. Виктор был оживленнее обычного. Вместе с женой и детьми перебрасывался шутками. Вначале Светлана подвигла детей посмеиваться над Виктором, его манерой поглощать пищу с серьезным и сосредоточенным видом. Даша активно включилась в игру, с удовольствием подтрунивая над отцом: до этого утра Виктор и не подозревал, каким нелепым, слегка чужим выглядит в глазах собственной дочери.

Но он, посмеявшись над собой, сумел перевести стрелки на Светлану. Дети тут же обнаружили, что шутить над матерью – еще большее удовольствие. Светлана очень смешно обижалась, и было просто любо-дорого смотреть, как она, обычно исполненная достоинства, беспомощно отбивается от домочадцев.

В общем, в то утро все члены семьи ощущали себя единым целым, любили друг друга, а дети были просто в неописуемом восторге – обычно такие строгие родители позволяют над собой измываться.

Потом началась беспокойная возня. Светлана два часа причесывала, одевала и переодевала детей, пока они не обрели удовлетворяющий ее облик. Пару раз она даже позволила себе раздражиться: из-за торчащих волос Вани, которые не желали укладываться, хоть пройдись по ним паровым катком; и из-за Даши, которая вся, без исключения, была плоха и не годилась для годовщины.