Судья

Я не просила убивать его.

Илья оскалил зубы.

– На жалость пробило? Тогда я тебя убью. У тебя ведь тоже рыльце в пуху. Правда, милая?

Инна побледнела. Весь страх и вся ненависть к Илье, накопленные за два года их романа, подняли змеиные головы в ее сердце.

– Ну убей! – заорала она ему в лицо, брызнув слюной. – Зарежь!

Девушка бросилась на Илью, осыпая слабыми ударами кулачков его мощную грудь. Разрыдалась и уткнулась лицом в его плечо.

Илья с каменным лицом оттолкнул Инну. Несколько секунд с отвращением рассматривал ее лицо, черное от потеков туши.

– Ну и дура! Видела бы ты сейчас свою рожу! Я не знал, что ты такая тупая дура!

Повернувшись к друзьям, Илья заорал:

– Э! Завязывайте! Я не хочу, чтобы он сдох!

Подошел к Инне. Грубо схватил за руку. Девушка вскрикнула. Совершила жалкую попытку вырваться.

– Пусти, мне больно! Скотина!

– Мы еще с тобой дома поговорим, – Илья задыхался. – Готовься.

– Попробуй тронь! – дрожащим голосом выпалила Инна.

Илья ехидно улыбнулся.

– Да? А на ком подозрение висит? А?

– Подонок!

Илья наклонился к ней.

– Именно, радость моя. Только пикни – я пойду к ментам, поцелую их в зад и скажу, что ты говорила мне о том, что хочешь убить дядю. Нет, это слишком скучно. Я скажу, что сам видел, как ты резала дядю на кусочки!

Инна с бессильной ненавистью смотрела на любимого. Слезы текли по ее щекам.

Илья повернулся к дружкам.

– Сваливаем! Хорош здесь мудиться!

Инна стояла на заднем дворе.

Девушка взглянула на обезображенное тело у стены, рядом с мусорными контейнерами.

Она не боялась крови. В школе часто дралась с соперницами, и с удовольствием наблюдала драки мальчиков, когда с оглушительным треском ломаются кости носа, рук, ребер, а выбитые зубы усыпают асфальт окровавленными жемчужинами.

Но то, что произошло здесь, было не дракой, а жестоким избиением.

Инна встала на колени рядом с Павлом. Протянула к нему руку, тут же отдернула. Можно ли его трогать? Она не знала.

Все-таки девушка перевернула его на спину, испачкавшись кровью. Лицо Павла было залито алым, но, кажется, не сильно пострадало. Хотя губы походили на кровавые лепестки.

Павел застонал, дернув головой.

– Держись, кретин, – процедила Инна. – Сам виноват.

Она заперлась в туалете, смыла кровь, привела себя в порядок.