Судья

Инна хотела идти, но он удержал девушку за руку.

– Да, еще. У тебя будут спрашивать, не было ли у дяди врагов. Ты скажешь – был. И его имя – Баринов Валерий Георгиевич.

Инна мгновенно переменилась в лице. Вырвала руку.

– Использовать меня вздумал? Очень смешно. А вот это видел?

Девушка с фальшивой улыбкой показала ему средний палец. Лицо Точилина окаменело.

– Не, начальник, – все с той же неискренней улыбкой продолжала Инна. Глаза наполнились слезами жалости к себе. – Если мне и придется сдохнуть, то только по собственной тупости.

– Инна…

– Мне плевать! – вскричала Инна. – Он мертв, и знаете что? Я в восторге! Он мне надоел! И я не хочу, чтобы он из могилы доставал меня! Мы прожили под одной крышей пятнадцать лет, и я хочу забыть все, как страшный сон!

Плача, она развернулась и направилась к бутылочного цвета «БМВ». Точилин видел за рулем знакомого парня с порочным лицом и насмешливым взглядом.

– Инна!

– Ну что еще?

Инна обернулась, презрительно оглядела следователя.

– Можете думать что угодно. Я скажу правду. Может, вы и рады, что вашего дядю убили – он оставил вам жирный кусок. И не говорите, что вас это не волнует. Я отслужил двадцать лет и о людях знаю все. Ничего для вас не изменится. Но у вас есть шанс помочь мне засадить за решетку негодяя. Звучит смешно, но если вы соврете в суде, можете спасти сотни хороших людей.

Она отвернулась. Направляясь к «БМВ», бросила через плечо:

– До свидания. А лучше – прощайте.

Инна села в машину. Бубнов, целуя ее, с наглым торжеством посмотрел в глаза следователю.

Точилин смотрел вслед удаляющемуся «БМВ».

– Идиотка! – процедил он.

Александра Точилина не любил никто – ни начальники, ни сослуживцы. Персонажи преступного мира любили его еще меньше.

Несмотря на дурную репутацию и несговорчивость, Точилин стремительно взлетел по карьерной лестнице.

Любил его, пожалуй, только капитан Владимир Быстров. Любил, потому что знал его с детства.

Вчера Точилин приехал в Высокие Холмы и вмешался в дело Нестеровой. Убийство бизнесмена – это не убийство, скажем, школьного учителя. Такая смерть всех ставит на уши, особенно тех, кто может на этой смерти хорошенько нажиться.