Вольные

Что в ней проку для души казацкой, только бремя тяжёлое, – отвечал Разин, листая записи бывшего хозяина дома.

– Взял с собой, будь любезен подарочками да гостинцами баловать, – смеялись казаки.

– Тьфу, на вас дармоеды бесстыдные! Растрещались о бабе словно тетерева надутые, не к добру посадил я её на кораблик свой, видно час пришёл распрощаться нам.

– Да что же ты, Стёпка, утопить что ли её собрался в Волге-матушке? – засмеялись казаки.

Тяжело посмотрел на них атаман, хмуря свои чёрные брови.

В полдень казаки вместе с примкнувшими к ним мужиками потащили награбленное добро на стоявшие в засаде струги.

Отчалив от берега, вместе с атаманом они раскупорили кувшины с вином и начали отмечать успешное взятие очередного города. Запьянев, один из ближайших к Разину казаков Ерёма, поднял кружку за погибшего друга атамана в бою у Свиного острова:

– А помянем друга нашего, ушедшего к праотцам, недалече как позапрошлым месяцем!

– О ком это ты, Ерёма, говоришь?

– О Сергее Кривом, растерзанном персами!

– Добрый был казак, вольной жизни преданный!

Казаки подняли кружки вверх и выпили за своего погибшего в бою братушку.

– Славно мы тогда порубали бусурман каспийских!

– Столько золота унесли, что надолго хватит!

– Сплюнь, Ерёма, чтобы сглазу не потворствовать.

– Духи водяные нам покровители, и водица тёмная словно матушка! – отвечал Ерёма, наливая вина в кружку. – Таких подарочков ещё не видали мы как у Разина в горнице.

Казаки засмеялись, понимая на кого намекает Ерёма.

Атаман, порядком захмелевший, выкинул за борт пустую кружку и закричал:

– А ну приведите эту смиренную!

Казаки привели персидскую княжну, ожидающую атамана в его небольшой корабельной комнатке. На ней были одежды, затканные переливающимся на солнце золотом и серебром. Кроме того, ткань была богато убрана жемчугом, алмазами и другими драгоценными камнями.

– Ай да красавица, ай да царевишна! – не удержался кто-то из казаков.

Княжна и вправду была столь молода и столь прекрасна, подобно сказочной королеве, скрывающей своё застенчивое восточное личико за тонкой вуалью, что редкий мужик удержался бы перед её пленительными чарами.

Её приветливый нрав и подневольный страх перед жестокостью своего хозяина ещё более украшал её и завораживал любого из казаков.

Разин взял её за руку и обнажил ангельское лицо перед казаками:

– Ну что, бесстыдники, хороша моя колдовница?

– Хороша, Степан! Ой как хороша, – ответили казаки.