Сага об орке. Некомандный игрок

Видимо поэтому, когда в один год погибли два моих сына, я оставил ту жизнь, и занялся тем же, чем и мой отец. Зато, – улыбнулся немолодой орк, – я каждый вечер, вернувшись домой мог видеть глаза жены.

Жены… Перед глазами всплыл образ Гретты. Когда я уходил, беременность было видно, как говорится, невооруженным взглядом.

– Жена и дети, вот для чего живу я… Жил, – поправился Орм, – пока Герда не умерла. Теперь живу ради детей и внуков. Слава, добыча, валькирии в конце жизни это конечно хорошо, но знаешь Асгейр, как по мне, нет ничего лучше, чем ужин, которым тебя встречает жена, когда ты после тяжелого дня в море возвращаешься домой.

Когда мы … вернулись, … не все, Гретта две ночи подряд меня от себя не отпускала. Просто неистовая какая-то была, один раз даже Келда на утро со смешком заметила, что мы добрым оркам спать мешаем. Потом… чем ближе к отъезду, тем холоднее становилась. А перед самым отъездом…

Вернувшийся на пастбище, Фроди как-то раз разыскал ожерелье, которое сам же и сделал из выловленных мной ракушек.

Видимо во время шмона, что устроили в землянке Ларс с подельничком, оно завалилось в щель, где старый пастух его со временем обнаружил. В следующий свой приход в усадьбу Гунара я попытался вручить его девушке. И она отказалась!

– Спасибо Асгейр, но я не возьму.

– Почему? – помню у меня тогда глаза чуть на лоб не вылезли.

Но Гретта тогда лишь плечиком повела, развернулась и ушла. А еще через три дня мы с Хельми ушли. Гретта даже не вышла меня проводить.

– Скажи, Асгейр, о чем ты думаешь весь вечер?

– Да, ерунда, – отмахнулся я, – так, думаю все ли я к завтрашнему выходу приготовил. Давай-ка Орм, еще выпьем!

***

Вечеринка «у Сигмунда» была в самом разгаре. Парням, хоть с трудом, но всё ж удалось поднять мне настроение. Тут еще Ролло наконец «дошел до кондиции», уронил голову на стол и захрапел. Пили, закусывали, со всех сторон сыпались истории: «а вот я однажды…», «это что, мне отец/брат/знакомый рассказывали…». Посиделки вошли в ту фазу, когда сидящим за столом хватало общения и в узких кружках сидящих бок о бок.

Те, кто набрался больше остальных, постепенно стихали, некоторые застывали статуями, уставившись в пустоту или в кружку.

– Неужели нет здесь орка, кто бы мог рассказать нам «Сагу о троллях»? – встал на пошатывающихся ногах Бо?лли.

Разговоры за нашим столом стали стихать, народ оглядывался на Бо?лли, на Сигмунда, возвышающегося во главе стола молчаливой, краснорожей глыбой.