Новелла о конкубине Ориане Тертии

Едва пальчики девичьи коснулись сего предмета робко, будто вытаскивали из воды размякший чернослив, как стал сей фрукт вареный наливаться силой и расти, чем привел неискушенную деву в восторг неописуемый, ибо стал объект огурцом пухлым и крепким, с головой, как вишня налитая.

И так ей устроение сего овоща пришлось по нраву, что стала она с ним играться и разговаривать и запамятовала о самом хозяине, а когда опомнилась, была боровом придавлена, грубым действом потрясена и страх с болью испытала от вторжения твердости упрямой и толкучей, как пестик в ступке.

Простыни от сего деяния кровью девственной окрасились, а наутро Ориана поклялась себе, что за каждую красную слезу, павшую из целомудренного цветка, возьмет она с Кутония плату, да так, что он и сам не поймет.

До Орианы Кутоний держал в домусе Паулину – свободную горожанку из бедных, которая за хозяйством и рабами смотрела. Юркая, как белка, молода, весела, лицом и фигурой пригожа, поспевала она все знать, что в доме делается, и во всем участвовать, но Кутоний из-за скупости своей платил ничтожно, зато в тыл к ней заходил охотно, дабы животом по заду отшлепать оную белку.

Та хоть и млела от любодейства, однако надеялась на прибавки особые, но Кутоний считал, что платить за такое дело грех, потому как дом его не лупанарий,[6 - Лупанарий – публичный дом в Древнем Риме, размещённый в отдельном здании; название происходит от латинского слова «волчица» (лат. lupa) – так в Риме называли проституток.] а она не блудница, но, как добрая работница, желаниям хозяина послушная, должна и богу, и господину угождать.

С появлением Орианы отчаялась безмерно Паулина – стал Кутоний недоволен ее работой и всерьез обещал выгнать, ибо теперь у него была конкубина, которой платить не надо вовсе.

Вскоре застала их Ориана в позиции жеребца на кобыле, но виду не подала и по-тихому смолчала, посчитав, что раз есть в доме та, которую боров придавливать охотник, то ее, Ориану, оставит в покое.

Лаской Кутоний не отличался, обещания испить ее самое так и не выполнил, а был груб в захвате и скор, как в ночь первую, чем отвращал конкубину от исполнения долга, хоть и безбрачного, но супружеского.

Ориана, улучшив момент, сказала Паулине все, что видела, но не гневалась и предложила о деньгах хозяину не напоминать, работать усердно, как прежде, а плату, вдвое большую, тайно получать от нее, однако за это еще и следить за господином и все Ориане сообщать.