Божественная Жемчужина. Часть II. Красное и оранжевое

 – Стоп! Спираль такая же, как в секретном отчете о Провале-17! Запомним…»

Открыть коробку, не повредив печати, было невозможно.

«Спросить у Зевса разрешения и получить в ответ безапелляционное нельзя? Ну уж нет. Раз Пандора добралась до ящика, то она обязательно его откроет! Когда папа обнаружит пропажу, будет уже поздно, а если в ящике нет ничего интересного, я просто верну его на место. Нужно аккуратно срезать сургуч…»

Рита спустилась вниз, отнесла в подсобку респиратор с фонарем, нашла стамеску, небольшой молоток, тонкий металлический шпатель и кусок пластилина; собрав все это, она позвала кошку, чтобы щедро наградить колбасой и сметаной, но Маня куда-то исчезла.

Пластилиновый слепок печати получился отчетливый.

«Это на всякий случай».

Рита села на пол рядом с коробкой, нагрела феном сургуч и срезала печать шпателем. Под крышкой лежал плотный ворох соломы, в ней – сверток из чистой мешковины.

– Наверно, что-то хрупкое, – Рита откинула грубую ткань и порывисто вздохнула от неожиданности.

На дне ящика лежал небольшой череп животного, чистый, белый, с глянцем, будто полированный, со сложным геометрическим символом на костяном лбу. Алая краска лежала неровно; тот, кто рисовал, использовал не кисть, а маленькую палочку, размочаленную на конце.

– Это была кошка, – Рита взяла череп, повертела в руках и заглянула в пустые глазницы.

В окно подул сильный ветер, тюлевая преграда вздыбилась, канарейка с истошным чириканьем скакнула на соседнюю жердочку.

– Я не боюсь, просто неожиданно, – подбодрила она сама себя и вдруг почувствовала, что не в состоянии пошевелиться.

Ветер стих так же быстро, как взбунтовался; занавеска плавно обвисла; из черепа потянулся мутный шлейф, полился по полу к ногам девушки, заполз выше по телу и опоясал искажающим маревом. Теряя сознание, Рита с тихим стоном оперлась на руки и мягко повалилась набок. Шлейф поднялся кверху тонкой струйкой и потек по потолку, как дым на слабом сквозняке, но не в окно, а к круглому зеркалу.

Канарейка прыгнула вниз, чтобы попить воды. Настенные часы с улыбающейся рожицей показывали одиннадцать.

Рита удалялась от реальности и видела, как вокруг сгущалась темнота, стены спальни в башенке изменяли свою форму, в них появлялись двери, возникали очертания другой мебели, окно становилось больше. Все эти метаморфозы пространства происходили плавно, не пугали и не удивляли.