Общак

– Будь послушным мальчиком, сбереги копейку, которую получил от ворона, и я сама найду тебя.

– Дима! – ещё громче вопрошала Карина, – ты там не один?

– Конечно, один, моя девочка.

– Я слышала чей-то голос.

– Это ветер шумит за окном.

Дима начал пятиться спиной, не сводя глаз с женщины в зеркале. Потом он вопросительно посмотрел на ворона, цокающего когтями по барному столику.

– О нём не беспокойся. Моя птичка не потревожит покой твоего дома. У него есть другие заботы, – прошептала Дарина и посмотрела на пернатого слугу.

«Людмила», – успел подумать Захаренко прежде чем исчезнуть из комнаты с ведьмой. На следующее утро он примчался в больницу к девушке. Возле входа уже стояли 2 полицейских уазика. «Опоздал», – решил он и оказался прав.

Возле палаты Людмилы крутились оперативники.

– Что случилось?

– Её задушили.

– Кто?

– Не знаю, в палате кроме неё никого не было.

Захаренко зашёл внутрь, и его взору предстала картина, способная шокировать законопослушного верующего гражданина, но только не опытного сотрудника МВД. На кровати лежало окоченевшее тело Людмилы с высунутым изо рта языком, а шею мёртвой стягивало бумажное полотенце, в которое вцепились слабые кулачки девушки.

Напротив кровати у стенки стояло огромное вертикальное зеркало на колёсиках.

– Откуда оно здесь?

– Из коридора. Рабочие делают там ремонт, поэтому и закатили его на ночь в палату, чтобы не мешалось.

По спине Захаренко побежал холодок. Он ещё раз посмотрел в полные ужаса остекленевшие глаза девушки и вдруг заметил рядом с кроватью птичье перо. Он поднял его и показал Степанычу:

– А это ещё что такое?

– Не знаю, окна в палате были закрыты. Никакие птицы сюда не залетали, – он взял перо из рук шефа, покрутил его перед собой и добавил: – похоже на пёрышко ворона.

Глава 4. Карусель

Роман с Кариной неожиданно бурно начал развиваться, ворвавшись в личную жизнь Захаренко, словно ураган, сметающий всё на своём пути. Новая любовь Захаренко действительно обладала колдовским шармом, перед которым он не мог устоять. Она была практически вдвое моложе, и словно аппарат ИВЛ поддерживала в нём начинающую угасать жизненную энергию.