Три детектива

Потом обрадованный ученик несколько раз дружелюбно хлопнул своего учителя по спине, давая тем понять, что тот может чувствовать себя в этом высоком кабинете совершенно запросто.

Промчавшиеся лета, возможно, сделали Дубовца немного умней и внутренне значительней. Но его внешность, и в молодости не слишком выигрышную, невеликодушное время совсем не пощадило. Вместо благородной сократовской лысины, убедительно украшающей знаменитых академиков, преуспевшему министру досталась всего лишь жалкая плешь. А морщины, коим по замыслу природы полагалось служить свидетельством долгих возвышенных раздумий над судьбами человечества, разбежались по его широкому, но очень уж невыразительному лицу настолько прихотливым чертежом, что разобраться в нём не было ни малейшей возможности.

Изъяны облика не помешали Дубовцу убедительно продемонстрировать величайшую радость от встречи после затянувшейся разлуки.

– Давно, ох давно мы не виделись, – продолжал констатировать очевидное бывший питомец, снова и снова обнимая дорогого гостя, явно не имея сил от него оторваться.

– Не по моей вине, – хотел с достоинством сказать сильно отставший в своём житейском и социальном развитии детектив, но всё же у него хватило ума сокрушённо вздохнуть и тихо согласиться, что, действительно, давно, одновременно показывая всем видом, что отсутствие желанных встреч переносилось им хотя и с величайшей скорбью, но зато с похвальной покорностью требованиям субординации.

– Может коньячку примем, а? – предложил великодушный хозяин.

Пошлей этой фразы не сыскать, но лучшего начала для содержательного разговора никто ещё не придумал.

Вот и Гавличек, увидев явление ещё непочатой бутылки, содержащей вдохновляющую жидкость (а как ещё можно назвать старый грузинский коньяк?), сразу догадался, что общение со старым другом будет серьёзным и долгим. Быстренько рассудив, что нет смысла менять правила уже начавшейся игры, сообразительный детектив радостно потёр руки и воскликнул (в той же тональности):

– Охотно! С лимончиком!

Разговор и впрямь получился долгим, и одной бутылки для него не хватило.

Гавличек внимательно слушал Дубовца – по крайней мере, таким выглядел, – и когда тот в пятый раз уже заплетающимся языком открыл ему великую государственную тайну, сказал:

– Всё ясно.

– Чудесно. С этой минуты ты снова на службе, и я назначаю тебя старшим.