Белый пароход. Судьба

Разложив в номере вещи, я уже собирался на выход, надо было пообедать.

– Ложись, – приказала мне моя спутница, – надо отдохнуть с дороги. И не смотри, штор тут нет.

– Это и есть месть? – улыбнулся я. – Злата села на стул и скрестила руки.

– Ты как в театре, – сказал я, стеснительно раздеваясь. – Оставшись только в трусах, типа плавок, я юркнул в постель.

– Нет уж, – ухмыльнулась она, – а я что? Самой, что ли раздеваться?

Я вскочил. Раздевал я ее специально медленно и с наслаждением, пока не оставил в нижнем белье.

Ее запах, и тело сводили меня с ума. Наконец, мы забрались под одеяло, и сразу прильнули друг к другу. На этот раз целовались мы долго. Вернее, целовали друг друга и в лицо, и в шею, и в губы. Я почувствовал, что надо прекращать.

– Джон, ты куда? – шепнула она, – разве тебе плохо?

– Отдохну немного, – неопределенно сказал я. – Куда спешить?

Позже мы пошли обедать, Злата всегда держала меня под ручку. Потом мы просто гуляли по городу. Когда стемнело, мы забежали поужинать и вернулись в отель.

– Злата, у тебя были ребята? – спросил я.

– Нет, – она покраснела, – ты первый.

– Плохо, – сказал я, – тебе даже сравнить меня не с кем. У меня было несколько, но так, на несколько дней, как у Селины.

– Впервые слышу, что это плохо, – удивилась она и покраснела еще больше.

Спали мы, уже обнявшись и без всякого стеснения.

Назавтра пошла работа, и моя Златка, как я стал ее ласково называть, сопровождала меня повсюду. Мы не дотянули до месяца всего несколько дней.

Но в последний случилось что-то. Ночью произошло непредвиденное, даже не знаю, как это получилось, но Злата вскрикнула и затихла. Потом она лежала и тихонько плакала. Я чувствовал себя виноватым, проклиная все на свете, хотя все дни избегал этого как мог.

– Извини, – нежно и виновато сказал я. – Не плачь, пожалуйста.

– Джон, какой же ты глупый, – вдруг прошептала она, – может я плачу от радости.

Этого я уже точно не ожидал и лежал как бревно. Наконец я просто сорвался с цепи и зацеловал ее всю.

Наутро она поспешила, застелить простынь одеялом.

Мы ехали обратно, но уже в каком-то другом качестве. От неудобств не осталось и следа. В мыслях, я готов был сделать ей предложение хоть сейчас. И был уверен, что она его примет. О другой жене я просто и не мечтал, а представлял, как ее встретят мои родители или она их. И ее мама тоже.

Наконец, мы вместе входили в отель, весело щебеча. Бланка, как всегда стояла на своем месте, но не одна.