Расстрельное время

 – Честное слово! Это он!

– Где? – Кольцов стал тоже всматриваться в том же направлении, что и Бушкин.

– Честное слово! Я его видел!

– Может, показалось? – с сомнением спросил Кольцов. – Он ведь по правой дороге поехал. И потом: мы же на автомобиле. Как бы он успел?

– Да он это! Точно! Он еще вроде как рукой мне махнул, – и Бушкин внезапно бросился в толпу. Энергично работая локтями, он пробился сквозь людскую толчею на менее людное пространство. Кольцов пробирался следом за ним.

Выбравшись из толпы, Бушкин стал беспомощно оглядываться по сторонам.

– Вот здесь он был! Точно! Возле этой коновязи! Ну, не мог же я так обознаться! – убеждал он Кольцова. Затем взобрался на коновязь и стал сверху рыскать глазами поверх голов.

Фуражки, картузы, шапки, кепки, платки – и нигде ни одной папахи.

– Я сейчас! – крикнул Бушкин и побежал к воротам, где стояли с десяток подвод, линеек и, чуть на отшибе – их «фиат». Бушкин тщательно процедил взглядом оживленную площадь, но ни колдуна, ни его тачанки здесь не было.

Тогда он бросился к «фиату»:

– Вы этого, который на тачанке, в черной папахе здесь не видели? – тяжело дыша от бега, спросил он у пулеметчиков.

– Вроде никого такого не было. А что? Нужен? – ответил тот, что постарше.

– Да нет.

– Он же на Каланчак свернул.

Бушкин устало сел на подножку автомобиля, снял с себя шапку, вытер ею мокрое лицо.

Подошел Кольцов.

– Ничего не понимаю. Я ж его вот как вас сейчас видел, – сказал Бушкин.

– Ошибся. Бывает, – стал успокаивать его Кольцов. – Может, кто-то на него похожий. И вообще чего вы расстраиваетесь, Бушкин? Что нам до него?

– Не в том дело, – невпопад ответил Бушкин. – Мне его рожа жуть как не понравилась. Скривил ее и вот так рукой махнул. Он это был! Точно, он! – и, опустив глаза в землю, долго так сидел молча, потом с сомнением сказал: – Шут его знает, может, я и правда обознался?

* * *

Скрылись вдали белые строения Аскании-Новы.

Дорога была непривычно пустынной. Насколько хватал глаз, нигде – никого, ни телеги, ни лошади.

– Нам бы поворот на Владимировку не проскочить, – озабоченно сказал шофер.

Кольцов промолчал. Пригретый солнцем, он придремывал.

Они внезапно выскочили из-за невысокого скифского кургана – человек двадцать всадников, а сзади них, не слишком поспешая, катила тачанка.