Расстрельное время

Едва последний из журналистов покинул вагон, паровоз, пронзительно взвизгнув в морозном воздухе, тронулся. Мимо них проплыли еще два вагона, в которых размещались штабисты, связисты, шифровальщики, а также охрана командующего. В этих вагонах тоже угадывалась жизнь, но более тихая и мало заметная. Окна вагонов едва теплились: купе освещались масляными каганцами[17 - Каганец – светильник, состоящий из черепка с салом и фитиля.].

Когда вдали растаял красный огонек хвостового вагона, в наступившей тишине кто-то из журналистов громко спросил:

– Ну и что мы имеем?

– Бульон от вареных яиц, – осклабился корреспондент «Дня».

– Нет, почему же! Он сказал даже больше, чем хотел. Анализировать надо не только то, что он сказал, но и то, о чем промолчал, – сказал лысый редактор «Русского слова». – Материала для размышлений вполне достаточно.

– Любопытно все же, по каким делам он помчался в Севастополь? – задумчиво спросил корреспондент «Крымского вестника». – Фронт-то здесь…

– Поближе к морю, – с ядовитым смешком произнес корреспондент «Дня», чем вызвал иронические ухмылки остальных.

– Вы полагаете… – начал было корреспондент «Русского слова», и смолк, так и не высказав испугавшую его мысль.

– А чего тут полагать! Драпаем! Улепетываем! Рвем когти! – не в пример всем остальным хилый и щуплый редактор «Крымского вестника» не осторожничал, а высказывался громко и скандально.

– Нет-нет! Это неправда! Этого не допустят союзники! – не согласился редактор «Русского слова» и обернулся к французу Жапризо.

 – Скажите, ведь не допустят?

– Не знаю, – пожевав немного губами, Жапризо уклонился от ответа. – Мы, журналисты, не делаем политику. Мы ее всего лишь потребляем.

– А вы? – редактор «Русского слова» обернулся к Колену. – Что думаете вы?

– Я думаю о пинте пива, куске сочного бифштекса и о чистой теплой постели. Вы – русские – заварили эту кашу, вот и думайте. Это – ваши заботы.

Глава пятая

В Повстанческую группу войск Нестора Махно, которую после Старобельского совещания условились называть Крымской Повстанческой, Кольцов выехал не сразу после беседы с Менжинским.

По меньшей мере сутки ему понадобились для того, чтобы разобраться во всей оперативной обстановке на фронте, но главным образом в полосе, которую штаб отводил махновцам. Там же, в разведотделе Южфронта, он выяснил месторасположение группы и подробно расспросил, как удобнее и безопаснее туда добраться.