Расстрельное время

– Ещё месяц назад, когда мы приступали к работам, я направил в штаб две докладные по поводу стройматериалов. До меня, насколько я знаю, к вам обращался по этому же поводу генерал Юзефович. Местность безлесная, и бревно и доска – на вес золота. А их доставляют нам в аптекарских дозах.

– Что? Лесом тоже должен заниматься командующий? – вскипел Врангель.

Кутепов, принявший этот гневный упрек на себя, тихо сказал:

– К сожалению, Северная Таврия тоже безлесная. Приходится обходиться своими силами.

– Каким образом?

– Сейчас я вам покажу.

Они проехали вдоль обрыва. Крохотные деревушки, фольварки немцев колонистов, сколько видел взгляд, были разрушены. Сиротливо стояли одни лишь стены. У иных домов копошились люди, то ли растаскивали ещё не до конца разворованное, то ли пытались превратить развалины в некое подобие жилья, чтобы в нем пережить зиму.

– Отменно постарались, – упрекнул Кутепова Врангель.

– А что было делать, ваше превосходительство? – вступился за Кутепова Макеев.

 – Голая степь, ни деревца, ни кустика. С кирпичом как-то обходимся. А вот лес необходим для обустройства наблюдательных пунктов, землянок. Больной, обмороженный солдат не сможет воевать. Вынужденно берем – от безвыходности. На благое дело.

– Разве что на благое, – подобревшим голосом сказал Врангель. – Будем надеяться, Бог нас простит.

Они проехали вдоль берега ещё несколько верст, и Врангеля повсюду радовали едва не в полный рост вырытые окопы, обустроенные пулеметные гнезда и землянки.

Кое-где солдаты весело подчищали окопы, обживали землянки, маскировали их.

Сопровождавший Врангеля Шатилов вдруг резко дернулся и едва не упал с коня. После чего удивленно посмотрел на Кутепова:

– Что это, Александр Павлович? Шмель – зимой? Никогда не слыхал про такое.

– Это – пуля. Обычная пуля на излете, – спокойно пояснил Кутепов. – Она уже не свистит, а словно бы от бессилья жужжит. Безвредная пуля.

– Однако! – сокрушенно покачал головой Шатилов.

Коротко взглянув на часы, твердо сказал: – Скоро начнет темнеть. Пора бы и домой.

– Да, пожалуй! – согласился Врангель и обвел всех взором. – Благодарю… Доволен… Многое сделано, многое ещё предстоит сделать. Но Крым и ныне уже для большевиков неприступен.

В Джанкой они вернулись уже в глубоких сумерках. По дороге все ещё месила грязь бесконечная вереница беженцев, надеявшихся спастись за надежными стенами Крыма.