Чужая луна

– Согласился ли бы – не знаю. Но что смог бы – уверен.

– И кто же?

– Ты, Александр Павлович. Не я один так думаю. Со мной согласно большинство наших солдат и офицеров.

– Извини, Яша! Об этом я никогда прежде не думал, – несколько смущенно, но решительно сказал Кутепов. – Готов в любое время подставить Врангелю плечо. И подставлял. И сейчас подставил. Но возглавить армию?… Посеять в ее рядах смуту, расколоть армию – это не трудно. Но не нужно. Вновь не соберем. И потом, помимо всего прочего: никто из нас не знает, согласятся ли на это французы и англичане? Да-да, в наших условиях это не последний вопрос.

– Собственно, я хотел встретиться с тобой только для того, чтобы узнать твое отношение ко всему, мною высказанному, – сказал Слащёв.

– Ну, и что? Узнал? – лукаво усмехнулся Кутепов.

– Все, что хотел. Во всяком случае, мне показалось, что ты тоже об этом думаешь.

– Думаю, ну и что? – с легкостью согласился Кутепов. – Последние годы я вообще очень много думаю. Такой возраст. Пора подводить некоторые итоги.

Ответ Кутепова был обтекаемый. В сущности, старый лис, он знал, как себя вести в таких щекотливых ситуациях. Ни одна его фраза не говорила о том, что он допускает мысль занять место Врангеля.

Но Слащёв и не ожидал, что Кутепов вот так сразу его поддержит. Как всякий дьявол-искуситель, Слащёв заронил в душу Кутепова зерно сомнения, и теперь только оставалось ждать, когда оно прорастет.

– Личная просьба, – все еще держа письмо в руках, сказал Слащёв. – Как человек честный я сжигаю мосты и хочу сказать Врангелю все, что я думаю о нем и обо всем, что с нами сейчас происходит.

– Весьма похвально, – сдержанно сказал Кутепов. – Во всяком случае, это лучше, чем плести паутину где-то по-за углами.

– Это – рапорт. Пусть простит меня Главнокомандующий: обнищал настолько, что пишу на такой мерзкой бумаге, – Слащёв развернул желтый лист бумаги и положил его перед Кутеповым. – Тебе необходимо знать его содержание.

– Зачем? – насторожился Кутепов.

– Затем, Александр Павлович, что я прошу тебя передать этот мой рапорт Главнокомандующему, – с холодной торжественностью сказал Слащёв.