Второй после Солнца

– Слышь, Эрни, – попросил его Аркаша, впервые столкнувшись с Хемингуэем в Испании месяца три назад, – ты уж не выдавай меня тутошним, для них я здесь – просто Кецалькоатль[4 - Кецалькоатль – Пернатый Змей, один из верховных богов (бог познания и ветра) тольтеков, а впоследствии – и ацтеков.].

В самом начале Гражданской войны он прибыл в Испанию с документами на имя полковника Кецалькоатля, а густая борода с усами и бакенбардами и срезанная под корень шевелюра вкупе с тёмными очками до известной степени помогали маскировать его всемирно знаменитую личность.

Французы-пересмешники переиначили его в полковника Пантагрюэля[5 - Пантагрюэль – герой романа Ф. Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль».]. И впрямь, Аркаша был неуёмен как в подвигах застольных, так равно и в ратных, а уж про альковные было нечего и говорить.

Вечером того же дня в Аркаша прибыл в бар «Чикоте»[6 - «Чикоте» – любимый (из мадридских) бар Хемингуэя.], где уже ждали его Хэм и Марта[7 - Марта (Марта Гельмхорн) – американская журналистка, подруга Хемингуэя, впоследствии ставшая его третьей женой.

Изрядно приняв – Аркаша пил нередко, но на свои, – он философствовал:

– Это наполняет нас грустью и томлением – любовь красивой женщины, которую она дарит другому. Почему она растрачивает на него то, что по праву (и по совокупности достоинств) должно принадлежать нам? Почему она отдаёт ему своё прекрасное тело, которое мы ласкали бы по крайней мере не хуже? Почему она думает о нём, а не о нас? Почему он может сделать ей больно, а мы – нет?

Аркаша остро переживал несправедливость ситуации, когда такая красивая (а красивой Марта казалась ему только после семи стаканов коктейля) женщина живёт с другим, пусть даже и с самим Хэмом.

«Ему принадлежать должны все женщины страны», – таков был один из девизов, сочинённых Аркашей, чтобы шагать с ним по жизни. В баре Аркаша припомнил этот девиз и с хитрой улыбкой распевал на разные мотивчики, указывая при этом то на себя, то на Хэма.

И всё равно Хэм практически боготворил его со всеми его гнусными шуточками, кривляньями и комплексом сверхполноценности: ведь мало кто знал Аркашино творчество так же глубоко, как Хэм. Аркаша тоже прочитал и даже похвалил одну или две Хэмовых книжки. Но несмотря на такие заслуги перед Хэмом и несомненное вокальное мастерство, отбить Марту у Хэма ему пока не светило.