Мой друг – пилот, я с ним

Когда их сопровождали обратно в камеру, один из охранников сунул Майку газету со словами: «Адвокат передал». Во всю первую страницу красовалась тёмно-синяя фотография ночной улицы с жёлтыми пятнами на мостовой у фонарных столбов. Снимок явно делали из окна верхнего этажа, и он захватывал метров пятьдесят улицы. Чёрные силуэты в пятнах света превращались в дерущиеся размытые фигуры. Столпотворение, по меньшей мере, поражало. По верхней кромке шёл заголовок: «Ночь на законопослушной Фимиде».

Расследование прошло шустро, комиссия, как и ожидал Ланс, ничего в академии не накопала, а слабые обвинения: незначительное членовредительство, хулиганство и вандализм вынудили прокурора назначить суд через неделю.

Время летело, так как этого не хотелось. Попытка сокурсников пробиться к Стэнли и Майку успехом не увенчалась. Никто из руководства академии к ним не наведывался. Адвокат появился ещё один раз, но ничего важного больше не сказал, но оптимизма ему было не занимать. Казалось, весь Кальвин затаил дыхание, и только следователи методично обходили жильцов Сонванда и окрестных улиц.

Если бы дело касалось только одного из пунктов обвинения, то суд состоялся бы в течение трёх дней, но и целая неделя в итоге пролетела не заметно. Накануне первого дня слушаний Кишана выписали из больницы, и там остались только двое кортолийцев и пятеро гражданских. Выпускники не обращались в больницу, опасаясь задержания. Фриштийцы, не беспокоясь, продолжали заниматься погрузкой в порту, а кортолийцы тихо злились, так как собирались вылететь через день после праздника, потому и отмечали.

Слушания состоялись в районном суде, верхнюю галерею отдали журналистам (всего десять сидячих мест), а в зал пускали только родственников и близких, поэтому в основном он был заполнен курсантами. В первом ряду сидели представители различных групп населения, в том числе Андрей Бауэр от курсантского совета и декан Фигнер от академии. Сотрудников фриштийского и кортолийского посольств рассадили в двадцати метрах друг от друга, то есть по краям зала, чтоб убрать тошнотворное выражение с их лиц.

Когда подсудимых ввели, зал взорвался приветственными криками.

Первый день прошёл в основном в обрисовке ситуации, это касалось главным образом представителей посольств, которые должны были отправить рекомендации на родину. Преступления не были даже средней тяжести, поэтому никого из экипажей на Фимиде не задерживали, но формальность надо было выполнить.