Эра падающих звёзд

Это же Саша Нюркин! Ему в голову вдруг моча ка-ак вдарила! Он взял и побежал. «Эгей!» – кричит. И бежит. Радостный такой. И красный семафор мигает, мигает. Только теперь без звука. Но всё равно этот-то должен был видеть! Я ему ору, руками показываю – а справа поезд гремит! Уже машинисту махнул с мандражу. Ну и… В общем, они встретились. Не знаю, может, машинист на меня смотрел, думал: «Что за идиот?» – даже свисток дал. Вроде притормозил, а потом пролетел и не остановился.

Кадушкин умолк, словно объявил для себя лично минуту молчания.

– Что, сбил он его, что ли? – спросил Кинулов, оборачиваясь.

– Не то слово… – махнул рукой Денис.

– О Господи! – Надя отвернулась, закатывая глаза. – Вот тебе и рассказ с юмором.

– Не-е! Вы слушайте дальше. Я же не про человека рассказываю, а про полтергейст в военной форме! Тут ещё неизвестно, кто мог с рельсов слететь – локомотив или Нюркин! Я так думаю, шансы у обоих были фифти-фифти. Но тогда я ещё не осознал, с каким явлением природы служил в одном взводе.

Короче. Что-то мелькнуло, поезд пролетел, за ним ещё такой сквознячок… Ну, начал я присматриваться… к месту происшествия. Тут ещё машина подъехала, мне сигналит… Это потому, что я посреди дороги встал от неожиданности. Ну, она проехала себе, а я один стою, и Нюркина нигде нет!

Интерес захватил слушателей с новой силой: Ильяс забыл про закат, Витаминыч – про жинкины голубцы, Надя – свою девичью фамилию.

– Перешёл я пути, смотрю – пакет лежит на обочине! Банки из него выкатились, из одной пиво льётся.

Вот, думаю, источник неприятностей бьёт почти из-под земли. А дальше, совсем близко – берет наш голубой, десантный! Но!.. Но… Я такого никогда не видел! Он мятый, как носовой платок!

– Так он же, вроде, из немнущегося материала, да? – заметила Надя.

– Ну! – Кадушкин полез в карман и достал скомканный носовой платок. – Вот! Вот такой мятый! Как тряпка! И что характерно: кокарда на нём – плоская, как будто её молотком сплющили.

Кокарда плоская, а берет – мятый!

Надя тёрла слезившиеся глаза, а Кинулов поперхнувшись в смехе, закашлялся и опустил стекло, чтобы сплюнуть.

– Смотрю дальше… сапог! Так вот, верите-нет, он такой же мятый, как и берет! Жёваный в хрысь и каблук оторван. Я как увидел его, стало страшно дальше смотреть. Что там будет? Может, там глаза Нюркина смотрят на меня из лужи с лягушками? Может, кишки его развешаны на деревьях, как колбаса в мясной лавке.