«Пророк». КГБ изнутри глазами профессионала

Через десять минут боль уйдет. Хотя… Ладно бы только головная боль и астения – посттравматический упадок сил и безразличие ко всему – с ними ОН справился бы и сам – на то и воля. Хуже другое – вот уже год любимая жена не вызывала в нем естественных для здоровой мужской плоти желаний. Если бы только жена! Со времени выписки из больницы ни одна женщина не заставила проснуться его мужское начало. Влечение к противоположному полу атрофировалось. Мысль, что это конец половой активности, не раз будила его среди ночи, бросала в холодный пот, а наблюдать в зеркало свою бессильную причинную плоть – всё равно, что созерцать надгробие на собственной могиле.

Ведь ему нет и пятидесяти!

Первые три месяца Енотик — так ласково называл жену ОН – делала вид, что всё идет, как шло, без изменений. Давалось ей это огромным усилием воли, так как за двадцать лет супружеской жизни ОНА успела привыкнуть к сексуальной неуемности своего Муравейчика, – так ласково называла его ОНА, – который все эти годы с нетерпением жениха переносил даже вынужденную ежемесячную паузу в их интимных отношениях.

По прошествии полугода посттравматической абстиненции ОН стал регулярно присутствовать на эротическом шоу. И ни где-нибудь – в собственной спальне! Енотик вдруг взяла за правило перед сном примерять привезенное им из-за рубежа роскошное нижнее белье, кружевные чулки, слишком смелые для женщины ее возраста купальники.

О, это было нечто! ОНА то принимала непристойные позы, то невзначай задирала подол ночной сорочки до уровня пупка, то норовила ткнуть его обнаженной ногой, да так, что ее промежность обязательно нависала над его лицом.

ОНА кружилась вокруг себя, повизгивала, смеялась, вслух хвалила свои бедра, ноги, грудь. Войдя в роль, она, казалось, не замечала его присутствия. ОН же безучастно наблюдал за ее экзерсисами, каждый раз отводя глаза в сторону, чтобы не встретить ее влекущий взор, который весело, без намека на укор, приговаривал:

«Ну, Муравейчик, давай, давай же! Воспрянь! Я хочу тебя… Возьми меня всю.

Я готова отдаться! Ты ведь знаешь: женщина в сорок пять – хочет и опять, и опять…»

«Надомный стриптиз» – так окрестил ОН потуги жены спровоцировать его на сексуальный поединок – неизменно заканчивался его надуманными просьбами то проветрить спальню, то принести воды и снотворное. Оно помогало ему за завтраком не испытывать угрызений совести ни перед собой, ни перед женой из-за своей мужской несостоятельности.