Унесенное прошлым

Я показал пальцем на воду: – Вода. Сделав глоток, я сказал: – Пить. Тина повторила, и я был уверен, что эти два слова уже лежат в ее феноменальном компьютере. Но этого ей было недостаточно: она показывала и повторяла на солнце, на ручей, на горы, на все. И повторяла без единой ошибки.

Я подумал: – А почему она учит мой язык, а не учит меня своему? Потом, обмозговав, понял. Тина была умна. Если бы я выучил ее язык – я бы без ее помощи мог общаться со всеми. А вот если она выучит мой язык – то станет для меня единственной и незаменимой, так как мне нужно как-то общаться с людьми её племени.

Короче, она хотела, чтобы мы всегда были вместе и делала все для этого. – Молодец, – мысленно похвалил я ее. Мне нравились женщины, которые всегда знают, чего хотят.

Думая о Тине, я ни на минуту не забывал про Дамоклов меч, висевший надо мной сегодня. Вернее он висел над всем племенем, но надо мной в первую очередь. Я был уверен, что до обеда никто не появится, но попросил выставить на углу часового. Во-первых, вчерашние гости не вернулись, а это – повод для раздумий: почему? Во-вторых, организовать поход нужно время, даже для обезьян, тем более, если их много.

Так что до обеда время есть, и мне надо посетить мою будочку и подобрать соответствующие причиндалы. Там даже есть паек, конечно, он будет просрочен, но тушенка в пайке никогда не портится: слишком много жира.

Первым появился вождь, он спокойно занял свое место и смотрел в нашу сторону. – А если он спросит Тину про первую брачную ночь и она расскажет о моем провале? – Нет, не должна, тем более, что я уже искупил свою вину, и не один раз.

Мы поспешили подойти и стали перед ним, как два ученика перед директором школы. Дольше всего он смотрел на лицо дочери и казалось был доволен. Потом – на меня. Затем он поднялся, подошел к нам и опять обнял нас обоих. Я понял, что ночь не прошла для него даром, что он все обдумал и этот его жест был окончательным решением.

– Виктор, – сказала Тина, показав на меня. Потом перевела взгляд на отца и сказала: Джаду.

Ну вот и познакомились официально, – порадовался я.

Казалось, вождь собирался идти, но задержался передо мной. – Акира, – произнес он единственное слово, глядя на меня, а затем вернулся на свое место.

Я понимал, что это был самый больной для него вопрос на сегодня, вопрос жизни или смерти, как всего племени, так и его лично. И он верил в меня. Больше ему верить было не в кого и не во что. А я верил в то, что не подведу его.