Унесенное прошлым

Наконец, вдалеке показалась группа людей, они были темнокожими и сутулыми. Каждый держал что-то в руке. Черная копна волос почти закрывала лица. Через две минуты они уже стояли на поляне. Это было что – то среднее между человеком и обезьяной. Косматые нечесаные патлы были почти до пояса и закрывали лица, мешая смотреть. Походка была сутулая, обезьянья. Все тело было покрыто волосами. Если бы это была шерсть – я не сомневался бы, что они – самые натуральные обезьяны. Я видел в зоопарке обезьян, но они были симпатичными.

Эти же вызывали чистое отвращение. – Мерзкие человекообразные, – пробормотал я, чувствуя, что их визит принесет только горе.

Тем временем выделился один и подошел к вождю. Начался какой-то спор. Тон менялся и становился все выше и выше. – Неужели подерутся? – подумал я. В это время четверо остальных, как хозяева, подошли к женщинам. Двое, выбрав одну помоложе, подхватили ее под руки и попытались поднять. Двое других делали то же самое с другой. У всех на поясе были веревки из лиан.

– Они их заберут, понял я. А у одной – маленький ребенок. Я не понимал, почему стоят остальные? Ведь их было всего пятеро, и даже не было оружия. Кровь у меня закипала. Я не привык видеть, что так можно относиться к женщинам. Сзади слышался спор вождей. Но женщины не вставали на ноги, они рыдали и кричали. Тогда один из гостей достал что-то типа плетки и со всей силы ударил одну из женщин по животу. Зажегся красный рваный след и женщина затихла. Никто из племени не сделал ни шагу, чтобы ее защитить.

Ну что, пацаны, пора прекращать, – ясно засело у меня в голове. Виски пульсировали. Сняв предохранитель, я подошел к вождю и сделал выстрел пришельцу прямо в голову. Как всегда, звук выстрела ввёл всех в оцепенение. Пришелец рухнул на землю, люди присели, даже четыре обезьяны тоже. Подойдя к остальным четверым, я повторил то же самое. Четыре трупа распластались на земле, и я подошел к каждому, потрогав за шею. Мертвее не бывает. Пока немая сцена продолжалась, – я по очереди взвалил себе на плечо каждое тело, поднес его к ущелью и сбросил вниз.

Поляна вернула свой прежний вид, только стонала женщина с рубцом на животе. Остальные женщины перестали рыдать и склонились над лежащей. Я стоял с автоматом и не знал, что я наделал. Может, это были их разборки, и все было в порядке вещей? А может я помог, убив эту пятерку?

Ко мне подошел вождь, его лицо выражало и грусть, и радость, и благодарность, и ненависть одновременно.