Мой друг – Тишина

(Новый знакомый сделал оборот ключом) Но всё же, мне, кажется, что этого недостаточно для объяснения и существует некая скрытая от наших глаз очень важная причина. Так сказать, идея, которая определяет не ваш подход к этому ящику, а свой подход к вам, определяя ход вашей жизни.

Ну и хитроумен же этот новый Верин знакомый, который так ловко сумел подвести к их знакомству, свою, пронизывающую всё его умничанье мысль, не оставляя шанса для Веры на молчание.

– Ну и какая была первопричина того, что ты тогда на лестнице подошёл именно ко мне, а не к кому другому, более (если такой, вообще может быть) симпатичному? – Вопрос Веры застал её знакомого врасплох и на полпути к открытию ячейки ящика.

Новый знакомый внимательно и изучающее смотрит на Веру, которая вдруг почувствовала, что она начинается как-то теряться в чём-то неизвестном, смотрящим на неё из этих его глаз.

«Чтобы найтись, надо потеряться», – в голове споткнувшейся Веры пронеслась эта разориентировавшая её мысль, с которой она и упала в руки своего знакомого.

– Притяжение. – Улыбнулся придержавший Веру в своих объятиях её знакомый, который очень уж ловко умеет отвечать на всякие провоцирующие его на такие ответы вопросы. Вот и думай после этого, задавать их или нет. Конечно, да!

– Что-то мне подсказывает, что ты таким демонстративным способом, решила дать мне подсказку, что неплохо бы зайти куда-нибудь подкрепить свои силы. – Новый знакомый прямо-таки зрит в точку, отчего у Веры появляется второе желание, чего-нибудь перекусить (про первое, в виду его конфиденциальности, а также о его всем известности, не будем упоминать).

Ну и Вера, как и всякая девушка, имеющая свои сугубо личные, не всегда, а очень часто или всегда тёрки со своим, не влезающим ни в какие джинсы аппетитом, которому только дай повод, то он тебя заведёт до объедения, а потом изнуряй себя на беговой дорожке, само собой, не стала озвучивать своё желание, а лишь кивнула в ответ.

– Я понял. – Очень тихо, прямо на ухо Вере ответил её новый знакомый, который определённо знал все эти широчайшие возможности аппетита, который обладая высокой чувствительностью, определённо был слабохарактерным и с полуоборота заводящимся обжорой. И стоит только ему подумать над некоторыми вкусными вещами, как он уже всё, загорелся. А думается ему, почему всегда и при этом тогда, когда как раз об этом уже непозволительно думать.