Лаборатория странных тел

Гюстав Грантович, ну что это? – Добавил завхоз, и голос его звучал чётко и ярко, и непривычно открыто для этого кабинета.

Следующий испепеляющий взгляд устремился уже на самого Альберта Карловича:

– Ему что, снотворное не вкололи? Альберт Карлович, когда вы будете следить за пациентами подобающим вашему уровню ответственности образом?

– Слежу я, – прогнусавил тот, уставившись в стол.

– Да? И что же это было? Не добиваетесь ли вы, чтобы он нас всех здесь перегрыз?

– Это было бы не лишним.

– Что-что?

– Я слежу! Это Марина укол не сделала.

Марина негодующе встрепенулась:

– Чего? Вы что?! А я знала?

– Делать плановые инъекции – ваша работа, – упорствовал заместитель.

– Возможно, но об этом стоило бы уведомлять!

– А журнал на что?

– Какой журнал?

– Распоряжений! Я для чего его пишу?

– Я ваши писульки не читаю.

– Так надо читать!

– Не знаю я ни про какой журнал, что вы выдумываете? И про укол вы не говорили… вы же сами его делали всегда, при осмотре!

– Довольно, заткнулись оба! – рявкнул Гюстав Грантович, вмазав пухлым кулаком по столу.

– Я не видела, – пожала плечами та, явно обрадованная, что не видела.

– Альберт Карлович, вам последнее китайское предупреждение: мне плевать, кто из вас и как делает уколы, и по журналу или без, но если вы не научитесь соответствующе организовывать вашу работу, то помяните моё слово – незаменимых людей нет, есть вовремя незаменённые! Следующий раз я посажу вас в палату вместе с волком и сниму с него всю терапию.

Побледневший Альберт Карлович бросал молнии на завхоза и медсестру, но один сидел с непроницаемой маской простофили, а другая пренебрежительно отвернулась. Грозный вопрос прозвучал вновь:

– Понятно вам, или нет?

– Понятно.

– Вот так. И хватит искрить тут глазами, не поможет. Это ведь далеко не первый случай! Анжелика Юрьевна, в дисциплинарных целях Альберт Карлович в этом месяце получит только половину зарплаты.

Заведующая прилежно сделала пометку в блокноте, а Альберт Карлович с досады стукнул по столу ладонью и даже хотел вроде как высказаться, к неописуемому удовольствию всех собравшихся, но неимоверным усилием воли сдержал себя.

– Смейтесь, смейтесь, – процедил он, – хорошо смеётся тот…

– Ну хватит уже, Альберт Карлович! – Осадил его главврач, – виноват, а всё кипишуешь.