Апокалипсис в шляпе заместо кролика. Книга вторая

А там вроде как нет ничего столь драматического и интересного, чтобы сбивать его с мысли. И Ной оборачивается к своему собеседнику и с претензией спрашивает его. – И что ты там такого увидел?

Собеседник Ноя смотрит на него со значением и начинает рассудительно говорить. – Ты знаешь мою философию. Я в своём мировоззрении не отталкиваюсь на превалирующую в современном, само собой прогрессивном обществе, мысль о связующей всех нас, отдельных, цельных личностей, систему взаимоотношений. А наш мир, это не отдельно друг от друга локальные объекты права, а все мы части одной стратегии, где имеет значение не наша локальность, а наше движение.

– Что ж, я рад это слышать. – Говорит Ной, и теперь уже по собственному почину поворачивается в ту сторону, в которую чуть ранее смотрел его собеседник. Там им выхватывается семейная пара среднего возраста, в окружении детей-подростков, которая, в общем, ничем особым не отличается от любой другой семейной пары, и он, глядя на них, говорит.

– Противник изощрён. Есть смысл быть не полностью уверенным. – Отвечает собеседник Ноя. Поглядывая в ту же сторону.

– Это да. – Задумчиво говорит Ной. Так проходит некоторое время, пока Ной не поворачивается к своему собеседнику с полностью переформировавшемся форматом лица – он теперь не само спокойствие, а он пылает повышенной энергичностью.

– Нет ничего более визуальнее, – на подъёме своих душевных сил обращается к своему собеседнику Ной, – а в нашей временной каденции только так и говорят, если ты не хочешь прослыть человеком безграмотным и не в теме нынешнего информационного выноса из мозга, – озвученной со стороны опрашиваемого, так называемого интервьюера, а в нашем случае интервьюерши, требовательность к своему будущему избраннику: Доход не меньше того то, и всё остальное не меньше моих запросов к нему и этой жизни.

«А вы что предложите взамен?», – сам напрашивается ответный вопрос.

«А с какой это стати тут этот торг, – в удивлении хлопает, надо отдать должное, красивыми глазками интервьюируемая на улице в виде опроса девушка, – Здесь нет ему места. У нас всё должно быть на бескорыстной основе», – этой предвзятостью журналиста к современницам, прямо оскорблена в своих лучших чувствах спрашиваемая девушка.