Дед, или Глоток воды

За свою жизнь я к нему уже давно привыкла. – она помешала ложечкой в своей чашке, отпила глоток и начала говорить выпрямившись на своём стуле. – Я выросла в детском доме—интернате. Своих родителей я никогда не видела. Мама была очень молодой, когда меня рожала, и поэтому оставила после родов в родильном доме написав отказ. Был небольшой период, который я не помню сама, когда меня удочеряла одна семья. Моя няня мне потом рассказывала, что они были довольно состоятельные люди, и что я у них жила до четырёх лет.

Потом мужчина нашёл себе другую женщину, и она от него смогла забеременеть. Со своей женой он развёлся, и она тут же сдала меня обратно, как будто бы я какая-то вещь, взятая на прокат. Всё, больше меня никто не брал. В семь лет я пошла в школу. Своей школы у нас не было, и мы ходили в обычную городскую школу. Первые три класса, пока учитель был один, всё было в порядке. Я хорошо училась, меня никто не обижал. В школе нас бесплатно кормили и один раз в год выдавали школьную форму и тёплую одежду с обувью, портфель и книги с тетрадками. В моём классе я была одна и два мальчика из нашего детского дома. Когда мы перешли в старшие классы, то почувствовали, что нас не любят. Если что-то пропадало—всё списывали на нас, хотя ни я, ни мои товарищи мальчишки не воровали никогда. Мальчишек стали бить. Но надо отдать им должное, они сопротивлялись и их начали даже бояться. Но это лишь усугубило ситуацию. Нам не верили. В классе с нами практически никто не дружил. У меня было всего две подруги – Наташа Роговцева, да это та, которая жила со мной в одной комнате и её вот убили, и вторая девочка Соколова Юля. С ней я сидела за одной партой с четвёртого до восьмого пока не поступила в техникум. Это была моя единственная настоящая подруга. Она жила с отцом. Её мама умерла от какой-то там болезни, когда они жили в средней Азии. Её папа военный. Он так больше не женился, но постоянно был на работе поэтому сдавал дочь на неделю в интернат, а по субботам забирал домой. Потом он стал забирать нас двоих. Даже покупал нам одинаковые вещи и относился ко мне, как и к своей Юле. Я его тоже любили. Звали его Соколов Борис Фёдорович. Но в середине восьмого класса он забрал Юлю, и они переехали куда-то на север. Мы в начале писали письма, а потом его перевели в Заполярье, и переписка наша прервалась. —Вера откусила кусочек пирога, пожевала, запила сладким чаем и продолжала: – Я осталась практически одна.