Ребус смыслов

Второго синяка хочешь попросить!? Мне с тобой говорить больше не о чем! – это Герасимов, нервно сжав кулаки, ненавидяще смотрит на Оскара. А тот, вроде, ничуть и не испуган. Возникла секундная пауза.

И вот тут фальцетным криком вступает вполне, до вчерашнего дня, желающая переехать по адресу нынешней прописки Андрюшиной семьи:

– Не смей! – и через стол совсем недружелюбно вытянулась морщинистая рука, сильно оцарапав щеку Герасимова, не успевшего вовремя отпрянуть.

Ну все, его терпение окончательно лопается.

И пусть он с женой, в дальнейшем, не порадуется новоселью, но сию минуту эта «богадельня» будет разнесена в клочья. Главное теперь вернуть долларовый аванс, часть которого, однозначно, ушла на богатую сервировку, что сейчас перед ним. А может у них уже случились и другие масштабные расходы? – догадкой мелькнуло в голове Андрея.

И как бы в унисон таким переживательным мыслям Оскарик «лепит кривого», продолжая в наглую провоцировать:

– Мы с моей женщиной, сегодня подумав, решили отказаться от твоих предложений.

А деньги отдадим как-нибудь потом.

Так и сказал.

В памяти того, к кому это было обращено, совсем неожиданно всплыла где-то прочитанная фраза: «в жизни легко расплескать оптимизм, зато трудно расстаться с пессимизмом…». И достаточно сложно, в данный момент, отмах-

нуться от нее.

Тогда Андрей, вытирая носовым платком кровоподтек и стараясь быть спокойным, заявляет:

– Немедленно прекращайте спектакль и поедем заниматься обменом.

Я – на машине. В противном случае вам обоим сделается дурно. Надеюсь уяснили, милая гоп-компания?

На такую, вроде бы, грозную тираду реакция – практически ноль. Разве что Галина Сергеевна стала чуть трезвее.

– Это вряд ли у тебя получится, – самоуверенно продолжает куражиться парень по имени Оскар. И непонятно, к чему относятся его слова – то ли к срываемой сделке, то ли к прозвучавшей угрозе Герасимова.

– Только себя дослушаю, а потом покурю, – не унимается в своем ерничании совсем недавно получивший по причинному месту.

– Кивнешь шеей, когда закончишь херню молоть, – Андрюха, ненароком, подстраивается под бредоватость происходящего. Следы от старухиного покушения продолжают саднить. Но тот, кто сегодня объявился в качестве маргинального альфонса этой престарелой, прямо-таки снова напрашивается на мордобой.

– Вот не люблю, когда ко мне приходят, как к себе домой. Лучше в гости, – вякается наглецом.