Ожившие мертвецы. Начало

А метрах в стах от дороги, около полуразобранного ржавеющего грейдера, завязли по колено в сугробе три расхристанные фигуры, они не махали руками, призывая остановиться, просто раскачивались из стороны в сторону, неуклюже пытаясь вырваться из объявшего их снежного капкана.

– Проедем дальше, – вырвалось у Инженера. Саныч молча кивнул, погладив цевьё карабина, прислонённого к «торпеде». Подумалось: не дай Бог здесь вдруг вывалиться из машины и остаться.

За Харьягинским – заправка, очень нужная здесь в жилые времена, когда зимник, как артерия, питал полярные посёлки.

– Я думаю, что никого кроме нас здесь не было ближайшее месяцы, все мимо проезжали, – сказал Варламов и кивнул в сторону бродящих меж колонок и около магазина зомби.

– Чё остановились? – вопрос из будки голосом Витька, отчётливо услышанный при заглушённой машине.

– Заправимся, – рыкнул Бетке, выпрыгивая из кабины с карабином.

– Не стрелять! – скомандовал Михаил, удивив Саныча: Мякинин держался особняком, в меру подчинялся и никогда не командовал. Обошёл кабину, открыл водительскую дверь и обнажил из-под сидения свою арматуру.

– Для них выстрел, что набат в деревне, – деловито пояснил Редькин, ожидая Мякинина.

– Цып, цып, цып! – крикнул Лёха, картинно вращая кистью мачете.

Бетке с интересом смотрел на происходящее: какой-то антизомби-спецотряд из двоих абсолютно противоположных людей.

Оживших было всего пятеро. Мякинин и Редькин двигались параллельно, сами того не осознавая, старались прикрыть друг друга. Миша по-мушкетёрски выпадом проткнул глаз первого, второго подошедшего пихнул рукой в грудь для дистанции, потом сделал то же самое. Лёха пока вытаскивал из черепа зомби мачете, сам чуть не оказался жертвой, друг Витёк сильным толчком опрокинул уже схватившего за редькинскую куртку мертвеца.

– Три два в твою пользу, робокоп! – крикнул Витёк, вытирая о второго своего убитого здесь зомби мачете и наблюдая, как Михаил вытаскивает изо рта своего третьего умерщвлённого зомби окровавленную арматуру.

– Ничо, в магазине сравняемся! – пообещал Редькин и запел какой-то набор слов из суржика русского языка и иврита: «Он в верливкотовом клифте и фендиперстовый на вид…».

Однако магазин – не улица, свет закончился на пороге частью разбитой витрины, дальше – магазинные стеллажи, уходящие в таинственную злобную тьму помещения.