«Футляр времени», или Хроники одной хрени

Скучаю до немогу. Ты не приглашаешь, и мне остается только ждать…».

Прочитав это, Борисов бросился заказывать межгород – необходимо ее успокоить и в то же время, все-таки, сохранить неожиданность своего появления. Вроде – получилось, правда, не обошлось без женских слез.

А за неделю до этого с Димкой был разговор – как раз об их каникулярном посещении города камвольных комбинатов.

Тот не выразил такого горячего желания составить компании – мол финансово он, сейчас, на мели, да и чувства к Розе, за полгода, как-то, потихоньку, выветрились.

Но Жека проявляет, здесь, настойчивость влюбленного упрямца. И вот они уже трясутся на боковой плацкарте рядом с туалетом.

Решающую роль в совместной поездке сыграло то, что билеты на весь маршрут туда и обратно обеспечиваются сгорающему от нетерпения встретиться со своей черноглазой.

До Москвы ехали ночь, беспрестанно хлопала тамбурная дверь и перло сортиром. Далее следовала пересадка.

Трехчасовое утомительное стояние в билетную кассу, муравейная толкотня, бесцельное фланирование по площади трех вокзалов, а в девять вечера друзья сидят друг напротив друга за столиком боковой полки и, опять, у вагонного клозета, но, спешащий на свидание, Евгений, почти, не обращает внимания на это дежа вю железных дорог.

Дмитрий же капризен и весь изгунделся, просто из аристократов – и пиво прокисшее у него, и лучше бы ехать в купейном (намек на жадность Борисова), и на хрена он вообще поперся.

Шесть часов пути не ложились – выпито по пять бутылок «Жигулевского» и выкурена пачка «Родопи» в холодном тамбуре.

Результатом, для Димона, от просроченного пива, стало его итоговое длительное нахождение в туалете, выйдя, из которого, им было, с раздражением, замечено: «Предпочитаю, чтобы меня проносило, допустим, от черной икры, а не от этого пенного напитка, купленного в давке».

Дорогу коротали разговорами на темы, которые всегда интересуют, пока еще не ставших циничными, «прыщавых» молодых людей, каждый выпячивая свою псевдоопытность: о стервозности женщин, их порочности и т.

д. Оба делают вид – они знают жизнь не понаслышке.

Когда выходили из вагона, пятилетний мальчуган, очень плохо говорящий, для своего возраста, который всю дорогу вертелся около ребят, идя за матерью, упал, споткнувшись, и удивил всех уверенным сложнопостроенным матом.

Костромские четыре утра оказались по-февральски метельными и без звезд и луны на низком небосклоне.