Странствия Мелидена

Там один старик-приживал и пара скотниц с ребятами, что они могут? Поимей совесть, Тарлагина ради, тебе этот Макер на один зуб, вон как мечом махаешь, глаз не уследит. А у нас с ним никому не справиться. Или хочешь, чтобы люди говорили, что струсил деревенщины?

«А ведь верно, слухи распустят, потом не отмоешься, и в Липенске будешь ходить, как оплёванный», – мелькнуло в голове у Мелидена. Тем не менее, он улыбнулся в ответ:

– Не слишком ли явно на чести моей играешь. Что я тебе, гусак безмозглый или кобель-пустолай, на кого науськали, на того и бросается.

– Так не хочешь помочь? Мы соберём денег, но немного. Рубля три-четыре, даже если всю скотину продадим с заимки. Хотя как там будут жить бабы-приживалы, по миру пойдут.

– А что твоя Аглавина в углу сидит и молчит? Разве это не её дело в первую голову? Может, вы всё против её воли делаете, а она спит и видит, как этому Макеру на шею сесть. Чем плохо, если крепкий муж возьмёт вдову с ребёнком, да еще им же подпорченную.

– Да не позволят братья Горбатые, особенно старейшина Тит, жениться Макеру по чести.

Ребёнок-то не от Макера. Главное, она сама его видеть не хочет, правда ведь, Аглавина? Что ты там сидишь.

Тогда Аглавина подсела, наконец, к столу, с бледным и напряжённым лицом.

– Не хочет, значит, такая судьба. Пусть будет, что будет. Я тебе говорила, что ничего из этого не выйдет.

– Так ты-то сама желаешь, чтобы я за тебя с Макером бился? И убил его на твоих глазах? – внезапно для самого себя бросил Мелиден.

 – Здесь Тасья ради тебя старается, пытается меня опутать словесами. Но я, если буду сражаться, то не за её словеса и даже не за твои пожитки, а за тебя. Ты сама этого хочешь? Поскольку только твоё слово важно.

– Да. Раз нет другого выхода, я бы хотела, чтобы ты избавил меня от Макера, а особенно от Артома. Лучше повешусь, чем буду жить с кровопийцами, – твёрдо ответила Аглавина. – Скажи, что тебе надо, и я соглашусь.

– А если я скажу, что хочу не деньги, а тебя?

– Лучше ты, чем Макер.

Тебя я хотя бы не знаю.

– Хотя и во мне, стало быть, ничего хорошего. Спасибо за ласковое слово, душа-девица. Так значит, если одержу победу, ты согласна стать моей вместе с заимкой? Однако есть одно препятствие – у меня жена осталась в Висагете. Да и по «истинной вере» класть поклоны перед старицами не намерен, пусть и митрополичьими попами не пожалован. Как ты на это смотришь?

– Жестокий ты человек и нелюдимый, я это уже знаю. И грешник нераскаянный.