Странствия Мелидена

За его странными текучими позами на полусогнутых ногах, резкими поворотами и почти неуловимыми для глаза взмахами наблюдал десяток управителевых дворовых, разинув рты и с почтительного расстояния, затем к ним присоединилась семилетняя дочка управителя Тириза с чернявой смазливой служанкой. Под конец появился сам управитель Мокадин, до того принимавший лохматобородых и кирпичнолицых деревенских мужиков по каким-то податным делам.

– Ты что буянишь, – хмуро спросил управитель, среднего роста, сутуловатый, с широкой впалой грудью, совершенно седыми головой и коротко стриженой бородкой.

– Умение стараюсь не растерять, – еще более мрачно буркнул Мелиден. – Думаешь, будете гнилой капустой кормить, – добавил он с кривой ухмылкой, – спаду с лица и превращусь в худосочного холопа? Как бы ни так. Найдётся тот, кто сумеет оценить мастерство.

– Только появился, уже нрав показываешь – неприязненно продолжил управитель. – Изба не твоя, нечего её ломать. И не место тут махать своей железкой, людей пугать.

– Невиноватому нет причин пугаться, – ответствовал Мелиден.

– Я скажу сотскому Гиттину, что ты тут буйствуешь, пусть он с тобой разбирается, пока воевода с Палачом тобой не займутся.

– Скажи, скажи. Я сюда приехал службу нести при трёх конях и полном оружии, а не репу грызть без соли. Если моя служба без надобности, так и отпиши великому князю, – уже не скрываясь, глумился Мелиден.

На том и разошлись. Вечером Мелидену достались изрядный кусок варёного мяса в горшке и крынка молока. Дворня продолжала держаться на расстоянии от чужаков, но уже без неприязни. Умелец в любом деле вызывает уважение, а в воинском – вдвойне. Поскольку может быть полезен и при этом тронуть себя не даст.

Глава 6. Гиттин

На следующий день пришёл сотский Гиттин, коротенький и толстый пожилой мужичок в тонкой кольчуге и с мечом у пояса, а с ним четыре бородатых воина в мохнатых шапках поверх шлемов, в длиннополых тегиляях, с совнями на плечах и топорами за поясом.

– Здравствуй, милый человек, – начал сотский, – что тебе не сидится спокойно, буянишь, говорят, всю съезжую избу чуть не разнёс…

– Кто это говорит, управитель что ли? Кормит одной гнилой капустой, видать в монахи хочет записать, а когда я вчера решил размяться, помахать мечом во дворе, это ему покоя не даёт, чернильной душонке. Завидно, наверное, что сам так не может.