Камбенет

Коль говорю, так верьте мне:

Кто круглый год своей жене

Наряды дорогие шьёт, не о себе печётся:

Ему не выпал бы почёт,

Что и чужого в свой черёд

Нести крестить придётся.

– Я же говорил и повторю еще, что у меня нет папашиных имений и нечего проматывать, а в долг не играю тоже. И в честность Диан у меня неизмеримо больше веры, чем вашему сборищу надутых и злоязыких мошенников, бездельников и пьяниц.

– Мы играем на мелочь, главное – приятное общество и любезный разговор. Пусть я буду брюхат, как архиепископ, если у нас можно подняться без связей, так и будешь ходить цепным псом за маршалом, пока не поседеешь.

Ты же умный и опытный, кажется, мог бы осознать, что не следует упускать шанс свести знакомство с богатыми и влиятельными.

– Мой скромный ум и опыт мне говорят, что не нужно заниматься тем, к чему нет способностей. Компаньон из меня никакой, буду торчать среди вас белой вороной, только зря растрачу последние деньги:

Кто просьб ничьих не отклоняет,

Тот на себя пускай пеняет;

Ему придётся лгать, а как известно,

Отказывать – по крайней мере, честно;

В ответ на просьбы – мой тебе совет:

Соразмеряй своё даянье

И нажитое состоянье;

Поверь, сказать не стыдно: «Нет!»

– Спасибо за приглашение, но каждому своё.

В общем, хватит болтать, пора нести барахло в оружейку и потом на обед.

– Может, дашь пару плюшек на прощанье? Действительно хороши.

– Девок своих разводи. Пусть хоть одна фрейлина испечёт для тебя что-нибудь подобное, раз они так тебя любят.

Сказано, что для стола с гонцами, следовательно, так и должно быть сделано. Из этих рук еще ничего не пропадало.

Выйдя, наконец, наружу, Мелиден постоял перед трапезной с вкусно пахнущей корзиной в руках, жадно вдыхая свежий воздух и в очередной раз наслаждаясь открывающимся зрелищем. Наверное, из Верхнего Замка видно дальше и во все стороны, но и с середины вид на юг хорош. Внизу остроконечные крыши, снующие человечки, за ними башни городской стены с фигурками часовых, их начищенные шлемы и латы, выступающие за бордовые табарды, сверкают на солнце.

Слева домишки торгового предместья, вдали видны строения турнирного поля.

И далеко-далеко открывается равнина, еще бурая, но уже с прозеленью, а кое-где с остаточными пятнами снега, с тёмными прудами и речками. Рощи пока голые, но через считанные дни оденутся свежей зеленью. Игрушечные повозки на рыжих лентах дорог, мельницы машут крыльями.