Камбенет

Торговые переговоры в конце прошлого года закончились компромиссом «по старым правдам»: средиземская ганза сохраняла торговые дворы в трёх западных медвежских городах, теперь под прямым надзором великокняжеских слуг, а медвежские особо уполномоченные купцы получили право торговли не только в Иннедригане, но и в Шарим-холме – хотя не в Озёрном городе и Камбенете, чего добивались изначально. Они обязались подчиняться местным законам, но при аресте следовало предварительно известить великого князя. Шаримцы ничего не знали о возможных переменах в Липенске и далее на восток, что выходило за пределы их кругозора.

Основные мысли присутствующих вращались вокруг завтрашнего праздника Белотенья; предполагалось устроить песенно-танцевальные соревнования, а завершить день пиром в Замке для графской семьи и в Городском Зале для лучших горожан, на этот раз с полным присутствием женщин. Конечно, камбенетцев пригласили в Городской Зал тоже, если их не пригласят в Замок. Всем хотелось развеяться и чувствовалась затаённая злость на епископа, испортившего издавна установленное развлечение.

Так прошёл очередной насыщенный день. Можно было уезжать обратно, но представлялось неприличным отказаться от участия в празднике. Белотенья, которую перенесли на субботу 16 мая, прошла в Шарим-холме сходно с другими краями. Единственная разница, что вместо традиционных для Медвежья кулачных боёв здесь устроили состязание гильдии лучников. Арбалетчики выбрали свою десятку лучших еще две недели назад.

Точно так же освящали скот перед выгоном на поля, сожгли привязанное к колесу и спущенное с холма соломенное чучело Смерти, потом плясали по кругу вокруг берёзы с установленным наверху диском из перевитых ветвей и цветов, завивая вокруг ствола цветные ленты по ходу солнца. Здесь игрища сопровождались игрой на волынке. В пении и размеренных танцах приняли участие и двое слуг Савона Диревено – им, как не дворянам, было не предосудительно развлекаться с простолюдинами.

За эту поездку Мелиден близко сошёлся со старшим из слуг Ангретом, которого всё более тяготил молодой пустоголовый хозяин. Он запомнился, как человек очень опытный и практичный, но при этом не лишённый насмешливости. Здравый смысл, проявляющийся в постоянном употреблении пословиц, поговорок и ходячих мудростей, сочетался в нём с грубейшими суевериями; например, увидев своё отражение в воде, он обязательно сплёвывал три раза, чтобы избежать нечистых чар.