Часть

Хули тут говорить? Аргумент, что я спиздил своё их не устроит.

–Считай в кредит взял. – Молгунов улыбается. -Будешь деньгами отдавать или отрабатывать?

Я не отвечаю.

–Чё молчишь? Как выебываться, так ты можешь, как отвечать, ты молчишь.

Отец громко рыгает.

–Ты, сука, мне подножку подставил. -ревёт он, звериными глазами глядя на меня.

–Так ты у нас залупистый? – будто даже радуется этому Молгунов.

–Нет.

–Как нет? – говорит Фаха и резко идёт ко мне.

–Тебе говорили, садись за наши столы, а ты делал вид, что не слышишь.

Он подошел вплотную.

Я съежился, но удара не последовало.

–Полтора!

Сгибаю ноги в полу-приседе.

–Значит, ты утверждаешь, что у тебя всё в порядке с дисциплиной? -спрашивает мл. сержант Г. Киваю.

–Вот, завтра и увидим. Будешь делать всё, что скажем. Если не будет косяков-может быть тебя простим, но учти, тебе придется постараться. Завтра не заставляй нас искать тебя, сразу после завтрака подходи.

–Понял? – добавляет Молгунов, видя моё молчание.

Киваю, тяжело дыша, чувствуя, как наливаются тяжестью ноги, которые и так болели после кача прошлых ночей.

–Тогда иди.

–Стой! – Дедов, шатаясь подходит ко мне. – Стой смирно.

Он подпрыгивает и в воздухе ногой пытается ударить меня в грудь, но лишь смазано попадает в плечо и мешком падает на пол.

Все гогочут, кроме меня, Влада и Отца, что пьяно смотрел куда-то в пустоту.

–Нужно сначала научиться балансом управлять. – снисходительно улыбается лежащему на полу Дедову Фахылов.

Дедов, встаёт, потирая копчик.

–Стой смирно! – орёт он мне. -Ща вертуху попробую!

Он сгибает ноги, будто собирается прыгнуть, делает кривой разворот и бросает по дуге в меня прямую ногу. Теряет равновесие на пол пути и снова падает мне под ноги.

Молгунов, мл. сержант Г, Тыхтамышев гогочут.

Отец мрачно пьяно смотрит на меня, не моргая.

–Вас всех пидарасов ебать надо.

Дедов встает.

–Заебал иди от сюда. – он разворачивает меня и отвешивает поджопник.

Выхожу из сушилки с мыслью, что лучше получить вертуху в голову, чем пинок под хвост.

Захожу в темный кубарь.

В конце, между шконок, узкоглазые кого-то прессуют.

Слышу шлепки, стоны. Залезаю на шконку.

Заходит Влад, будит Точилкина и ведёт его в сушилку.

Я засыпаю, мечтая не проснуться.

23-го нет никаких построений.