Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга вторая

Обычно ни у кого из моих пациентов таких денег нет, поэтому дайте мне полчаса, я обзвоню кого знаю, а дальше видно будет…

Инферно его перебил, поняв, что они с врачом сейчас попадут в бюрократическую волокиту, то есть, будут играть в чужую игру, пока у Инферно не закончатся все деньги, что может занять кучу времени:

– Почему вы упомянули про два месяца назад?

Врач растерялся и, закрыв записную книжку с телефонами, снял очки и нахмурился:

– Потому что, по-хорошему, мальчику необходимо было пересадить сердце ещё вчера, образно говоря.

– Всё настолько плохо?

– У меня нет практики чтобы с полной уверенностью констатировать его состояние, но судя по его показателям да, всё плохо, мальчик умирает. Даже если нас включат в очередь, а потом мальчик сдаст все анализы перед операцией и ему найдут донора, он вряд ли доживет до самой операции. Время упущено и, если раньше не было денег у бабушки Вадика, то теперь у самого Вадика нет времени.

Инферно задумался.

– Мне очень жаль…

– Я тоже не знаю, что делать, но я помню, что в безвыходных ситуациях, как говорил его отец, русские не сдаются. И хоть я не сильно похож по менталитету на русского, да и вы азербайджанской национальности, но я не сдамся, как и его отец не сдался, выполняя мой приказ.

– Это конечно похвально, юноша, но у меня помимо Вадика есть ещё другие пациенты и они…

– Адрес клиники, больницы где делают подобные операции.

И хоть врач явно был недоволен что Инферно его перебил, тем не менее понять его он смог и, попросив выйти из кабинета, начал обзванивать коллег и некоторых начальников, чтобы вычислить самое перспективное место для операции Вадика. Через двадцать минут врач вышел с адресом одетый и с кожаной советской сумкой врача наперевес.

– Нам нужно в Санкт-Петербург, так что надо торопиться.

Врач осекся.

– В общем как говорил Юра Гагарин, поехали.

– А как же другие пациенты?

Инферно решил проверить решимость врача.

– Другие пациенты не умирают как Вадик и если Вы так серьезно настроены, то я просто не имею право бросить мальчика на распутье и обязан проследить за его состоянием до конца, каким бы он ни был.

– Тогда поехали.