Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга восьмая

– Послушай, сказочник, сначала ты непонятно как оказываешься в горах Ирака и просишь тебя эвакуировать, без всяких объяснений. Потом мы срываемся за твоей подругой…

– Сестрой.

– Ты в курсе, что она китаянка?

– У нас отцы разные… Хотя ладно. Джи мне как сестра.

– Это не дает тебе права нами рисковать. Мы чуть не потеряли Монка…

– Вы бы его и не нашли, если бы я не отправился за Джи. Так что считай, что квиты.

– Железная логика, даже странно, что она тебе не подсказывает, что дело явно не окончено.

– В смысле?

– Если, как ты говоришь, ты грохнул урода, что заправлял всем этим, то тогда кто послал этих за, так называемой, твоей сестрой?

– Интересный вопрос, непременно его задам Джи, как только она придет в себя. Но в любом случае вас это касаться не будет.

– Это как?

– Сам справлюсь.

– Ты уже сегодня справился…

– Не-не-не, сегодня они пришли за Джи, а завтра уже я приду и только за тем уродом, что их послал за ней.

– А наемники?

– А что с ними?

– То, что они бессмертные тебя не смущает?

– А ты и впрямь еврейка.

– Давай лучше я расскажу почему мы согласились. Мари и Мартен, бывшие сотрудники Интерпола, Мустанк и Монк, бывшие бойцы спецотряда «Морских котиков», Нумис Кейт, бывший коп, я, бывший агент Массада и Нумис, потерявшая семью и нашедшая утешение среди нас… Всех нас объединяет то, чем мы занимаемся. То, до кого прежде дотянуться не могли, а о многих и понятия не имели.

– Боюсь, вы не поняли. Вы не отряд бойскаутов, которые карают мразь по всему миру, вы…

– Боюсь, это ты не понял. Мы с тобой ровно до тех пор, пока это так. Только оказавшись на вершине мира, можно увидеть, как он устроен, а главное, что он рушится и с каждым днем все сильнее. Нам нравится наш мир, все мы когда-то вступили в ряды тех, кто поклялся его защищать, и мы не допустим его обрушения в хаос и безнадегу.

– Я тебя услышал… Скажу так, что-то ты видела, а что-то нет.

– Всегда можно что-то сделать.

– Точечные операции и не более, а главное ликвидировать одного из игроков, да пожирнее, чтобы трупоедам его туши хватило на подольше. Лет на пятьдесят, может на сто, а после все.