Механизм

Этот пазл затерялся где-то в сознании мужчины и встал на место, как только он увидел эту барную стойку. Струна уже когда-то был здесь. Это точно. Он помнил именно ЭТУ барную стойку. Ему надо было зайти внутрь, чтобы понять, зачем он сюда пришёл.

Отрывистый, неуклюжий толчок заставил облезлую, с разбитыми посеревшими стёклами, дверь, протянуть низкую «До», пока та, с глухим стуком, не встретилась со стеной уже внутри салуна. Струна, держа взгляд чуть выше горизонта, ступил внутрь. Под подошвой захрустело, давно закончившее свою карьеру, чайное блюдце.

Подбородок не опустился ни на дюйм. Глаза мужчины бегали по ранее слепой зоне первого этажа. Ничего нового там не оказалось. Битая посуда, оторванные ножки стула, вероятно, служившие оружием ближнего боя, и прочие похожие пазлы знакомой картины разрухи. Барная стойка. Память не выкинула её образ на свалку ненужных воспоминаний, значит, этот объект важен. По хрустяще-скрипящему пути до стойки, несколько, особо юрких потемневших, зубов, нашли своё место среди рельефа подошвы.

Две серых ямы вместо глаз просверлили пол. Высохшая, до последней капли, кожа, обтянула кости. Редкие волосы больше напоминали стёртое дно плетёного тканевого мешка. Выпиравший ощетинившийся позвоночник упёрся в барную стойку. Наверняка это бармен, раз оказался по эту сторону от стойки, где находится то, за чем, в большинстве случаев, приходят в салун. Между ног, в жалком напоминании кровавой лужи, теперь больше похожей на неудачную идею перекрасить пол в бордовый цвет, лежала поржавевшая двустволка.

Механизм дробовика какое-то время сопротивлялся, но всё же дал заглянуть внутрь. Один патрон не отстрелян, от второго осталась только гильза.

Возле другого конца барной стойки, того, что дальше от входа, лежало нечто без кожи. Явно не человек. Механитарий? Струна знал лишь, что это человекоподобные механизмы и что внутри у них нет ничего, кроме шестерёнок и болтиков. Последнее, кажется, даже было чьей-то фразой, застрявшей в его памяти. Стоило Струне приблизиться к телу механитария, как сверху послышались щелчки курков оружия разных калибров, а следом за ними и скрипящий, как половицы, по которым ходил Струна, и низкий, словно рычание льва, голос.

– Эта железяка мертва, либо охренительно правдоподобно исполняет роль дохлой консервной банки. Если не хочешь последовать примеру ЭТОГО, то отстёгивай пояс и кидай под лестницу, дальше поговорим.

Они не спускались вниз, – моментально проскочило в голове.