Цена жизни

– С этого хватит, – будто подытоживая, прогудел здоровяк, – Старика… – секундное раздумье заставило поменять мнение, – Хотя, может кто и купит. Давайте его в телегу тоже. Харнс, Эргюль, лезьте на козлы и двигаем.

Сосед по телеге и брат по несчастью, бывший возница, а теперь уже пленник в собственной повозке, прижался спиной к шершавой деревянной поверхности борта и опустил голову в пол, опечалившись своей судьбой. Про работорговцев раньше слышать приходилось, однако, чтобы они орудовали так близко к столице… это стало настоящей неожиданностью.

– Нашего друга, по заверениям Альбелля, должны почти сразу забрать, а вот со стариком, конечно, придётся помучаться, – долетел до ушей разговор пленителей.

На душе стало невообразимо тяжело и вязко. – Что же это за выродки такие? – с ужасом пронеслось в голове, – Они УЖЕ продают нас, на словах мы уже не люди, а предмет торговли, словно моё зерно, – глаза наткнулись на раздутые мешки, стоящие рядом.

– Быка если опять Фаргусу продашь, я из тебя ремней наделаю, понятно? – загремел здоровяк с топором, идущий позади повозки.

Всё тело мгновенно заныло, сладкий свет Квептры куда-то делся, оставив лишь темноту на душе. – Что же происходит такое?! – мысленно взбесился Зирамир, – Что с этими людьми не так? Чего им не хватает?

– Простите, уважаемый, я думаю, мы не с того начали наше знакомство, может, мы могли бы вам чем-нибудь помочь? – еле выдавил Зирамир разболевшейся челюстью.

– Помочь, говоришь? – усмехнулся здоровяк, – А что ты можешь предложить?

– Ну, я – толкователь языков, а мой спутник, как я понял, имеет собственное хозяйство в Друбнах.

Лёгкий страх вперемешку со злостью медленно повернул голову в сторону, испачканного в дорожной пыли, пассажира. – Тризамор, за что ты послал мне этого идиота? – пронеслось в голове.

– Толкователь языков, говоришь? – ухмылка на губах здоровяка стала настолько отвратительно ядовитой, что от неё можно было отравиться, – А язык камней сможешь растолковать?

– Язык камней? – недоумеваючи промямлил Дубь.

Внезапно оказавшийся в грубой руке камушек со свистом прилетел в скулу, хрустнув об кость. Под глазом моментально потяжелело. Боль распухла, как намокшая книга. В ушах нарастал смех, противный, заставляющий выжать душу от капель грязи.