Воронья дорога

 – Помнишь мою подружку по колледжу? Мы услышали, что в Берлине начались большие дела, и махнули туда автостопом и поездом, а там повстречались с… Короче, я очутилась в одной стремной гостинице, в бассейне, и это была типа огромная массажная ванна, и в ней, в уголке, типа островок, и один пьяный чувак, англичанин, пытался меня склеить, все прикалывался над моим акцентом и…

– Вот ведь козел! – сказал я, когда мы вышли на большак.

Мы подождали, пока мимо проскочит пара автомобилей. Они ехали из города на север.

– Вот и я так решила, – кивнула Эшли, пересекая вместе со мною шоссе.

– А что, у нас есть лэрд? Надо же, я ни сном ни духом… Может быть, он дядю Фергюса имел в виду?

– Может быть. Вообще-то иногда он говорил довольно интересные вещи… Сказал, что тут одного чувака водят за нос, и уже давно, и зовут его вроде…

Эш остановилась на дорожке, что вела к Брюс-стрит.

Я окинул взглядом дорожку, освещенную одиноким желтым фонарем на полпути между нами и Брюс-стрит. Потом снова посмотрел в глаза Эшли Уотт.

– Случайно не Макхоун?

– Угу, – кивнула Эш.

– Хм, – сказал я. Потому что Макхоуны не так уж часто встречаются в наших краях, да и в любых других. – И кем же этот парень оказался?

– Журналюгой. Но это для прикрытия главного сдвига по фазе.

– А как его звали?

– То ли Рудольф, то ли как-то похоже, а фамилию не помню.

– Что ж ты не выпытала? Нет бы пустить в ход женское обаяние.

– Ну, если честно, в то время оно было практически целиком отдано компьютерщику с плечами шире прерии и золотой карточкой «Ам-экс».

Эш лукаво улыбнулась.

Я негодующе покачал головой:

– Ну ты шалава!

Эш взялась за мои яйца через ткань «пятьсот первых» и вполне ощутимо сжала. У меня аж дух перехватило.

– Прентис, следи за языком.

Она отпустила меня, но тут же подалась вперед, прижалась губами к моим губам, языком провела по зубам, а затем повернулась и пошла прочь.

– Оба-на! – сказал я. Старые добрые шарики ныли, но не шибко. Я кашлянул и произнес как можно спокойнее: – Доброй ночи, Эшли.

Эш повернулась, ухмыльнулась, затем полезла во внутренний карман большой куртки флотского покроя, с медными пуговицами, что-то достала и бросила мне. Я поймал. Кусочек серого бетона.