Звезды сделаны из нас

Я глубоко вдыхаю и не могу надышаться, смотрю на часы, потом на свое подозрительно бледное отражение в зеркале, вешаю на плечо рюкзак и, плотно прикрыв дверь – границу зоны комфорта, – ковыляю в прихожую.

В успех маминой затеи верится слабо: я с пятого класса слыву отбитым фриком и за одиннадцать лет так и не стала в школе мало-мальски уважаемой личностью. С легкой руки Орловой моя жизнь превратилась в ад, а я – в его исчадие. Она постоянно вопила, что я уродина, приклеивала мне на спину прокладки, обзывалась и подставляла подножки, а я подбрасывала в ее сумку дохлых пауков, демонстративно поправляла неправильные ответы, давала сдачи в драках.

Но на ее стороне был численный перевес: никто из тупого стада, именуемого классом, не пожелал перейти на мою сторону.

И вряд ли бантики с оборочками заставят одноклассников отринуть неприязнь, раскрыть радушные объятия и принять меня как свою.

Плевать: маскарад затеян не для них. И даже не для успокоения мамы, неоднократно посещавшей директора по причине моего внешнего вида и стычек с некоторыми вконец оборзевшими личностями.

Да, счастливой школьную пору не назовешь. Радует только, что наступил последний год моего одиночества и бессильной злобы.

* * *

Грохот развеселой музыки разносится над близлежащими дворами – торжественная линейка вот-вот начнется. С трудом переставляю ноги в тяжеленных ботинках: будь мамина воля, она навязала бы мне туфли на изящном каблучке, но, к счастью, в нашем сумасшедшем доме не нашлось пары подходящего размера.

Я сворачиваю за угол, встаю у погнутого, наспех выкрашенного школьного забора и бесстрастно наблюдаю за великовозрастными детишками – они сбиваются в стаи согласно буквам, начерченным мелом на асфальте, по чьей-то странной прихоти разделяются на своих и чужих и даже не задумываются, что можно поступить иначе.

Судя по ужимкам и нарочито громкому гоготу, никто из них за лето не поумнел и не повзрослел.

Прищурившись, вглядываюсь в черно-белую толпу, разбавленную яркими пятнами роз, хризантем и подарочных пакетов, и наконец вижу высокую стройную фигуру Артёма Клименко. Он белозубо улыбается нашей классной Татьяне Ивановне, и весь его вид – прямая спина, идеально сидящий на широких плечах пиджак, манера держаться – безошибочно указывает на наличие в венах голубой крови.

Торжественный марш вязнет в ушах, басы отдаются болью в желудке.