Звезды сделаны из нас

Вручаю ему маленького ослика с пищалкой внутри, купленного на кассе в супермаркете, и в груди разливается тепло: беззубая искренняя улыбка племянника дорогого стоит.

– Я – розовое облако, мам. Спокойное и безмятежное.

– То есть драться с Людой больше не планируешь?

Неопределенно пожимаю плечами: врать матери нехорошо, а заведомо невыполнимые обещания приравниваются ко лжи.

– Значит, не помирились… Ну вот что мне с тобой делать?.. – На ее лице проступает боль от возможности очередного похода к директору.

– Подростковый возраст – период эмоционального отделения от родителей. И чем жестче родитель выстраивает рамки и навязывает свое мнение, тем сложнее он проходит, мам.

– Подозреваю, что рамок как раз и недостаточно… – вздыхает мама и уходит на кухню, а я быстро засовываю в ее сумку пару тысяч.

Алина, в силу жизненных обстоятельств сидящая на родительской шее, одобрительно кивает и подмигивает:

– А если все же отстранят?

– Не отстранят.

– Молодец. И новый образ крутой. Кое-кто обязательно оценит.

Мы ужинаем картофельным гратеном в исполнении мамы – любит она простейшей привычной еде давать пафосные названия – и допоздна болтаем ни о чем.

Безрадостные воспоминания улеглись, тусовка у Миланы кажется далеким кошмарным сном, историей из чужой жизни. Как бы там ни было, я люблю свою неправильную, далекую от образцовой семью.

А еще в солнечном сплетении поселилось ноющее, но приятное тепло, похожее одновременно на ожидание, тоску и осторожную радость. Оно разгорается сильнее и ярче, стоит подумать про Глеба.

Вымыв тарелку, я прячусь в комнате и первым делом проверяю телефон. Сообщений нет.

На сей раз мне удается быстро разделаться с задачей: первоначальное решение увело меня в дебри, за которыми неизменно возникал все тот же Глеб.

«Чтобы жить, надо рваться, путаться, биться, ошибаться, начинать и бросать, и опять начинать, и опять бросать, и вечно бороться и лишаться.

Ага. Не поленился и ради того, чтобы меня мотивировать, даже загуглил цитату Толстого…

Мама тихонько стучится, заглядывает в дверной проем и желает приятных снов, вскоре смолкают колыбельная песенка в исполнении Алины и сонное бормотание Бори.

Я выключаю настольную лампу, отваливаюсь на подушку и кутаюсь в плед.