Звезды сделаны из нас

– Не знаешь о трауре? – Она зло прищуривается. – Или, может, для тебя смерть Макарова – праздник?

– Восхищаюсь твоей проницательностью.

– Нет, правда, Филатов, признайся, ты же счастлив?

Еще одна. Похоже, летние каникулы придали моему лицу непозволительно расслабленное выражение.

– Счастье, Румянцева, – это деятельность души в полноте добродетели. Ты знаешь, что такое добродетель?

– Блин! Хватит выносить мозг своей церковной мутотенью.

– Добродетель придумали еще древние греки-философы.

– Тебя в белом в школу не пустят. Лучше вернись и переоденься.

– И не подумаю.

Бесит, что Макаров вроде бы умер, а все равно из-за него кипиш.

Однако Румянцева оказывается права – завучиха на входе в школу, завидев мою белую рубашку, набрасывается с упреками, после чего, не дав опомниться, хватает под локоть и тащит к директору.

Не ожидал, что до этого дойдет. Директриса у нас молодая, но крикливая и взбалмошная. Захочет – раздует такой скандал, мама не горюй.

Внутренне я приготовился к худшему, однако, как только мы входим в кабинет и директриса вскидывает голову, завучиха тут же объявляет:

– Елена Львовна, я нашла, кто съездит на кладбище.

Директриса морщится, будто припоминает, как меня зовут. Глаза у нее воспаленные, красные. Похоже, тоже переживает.

– А, Филатов, хорошо. Поезжай тогда. Только сделай, пожалуйста, качественные фотографии – такие, чтобы не стыдно было на школьном сайте разместить. И обязательно с нашими венками.

Через десять минут я, с трудом понимая, как меня угораздило, уже сижу в автобусе, направляющемся в сторону кладбища, где похоронили Макарова. Вот уж и правда, чем сильнее от чего-то бежишь, тем настойчивее оно преследует.

Дорога до кладбища занимает сорок минут, а нахожусь я там не дольше десяти.

Покупаю у бабушек две пластиковые гвоздики и оставляю их на могиле Алисы, а на холмик Макарова стараюсь смотреть только через камеру телефона, пока фотографирую.

Но все равно, когда еду обратно и пересматриваю снимки, удаляя неудачные, невольно задерживаюсь на фотографии с большим школьным венком на фоне серой могильной плиты. А потом вдруг беру и, не преминув подписать: «У меня тоже есть жизнь», отправляю эту фотку Nelli, пускай полюбуется.

Глава 6. Нелли

Я продрогла до костей – пальцы не слушаются, а зубы стучат.